Аквамариновое танго

На ней одни туфли, мол, дороже, чем все его имущество. Лоран насупился и молчал. Ее это только раззадорило, и она стала ему всякие обидные вещи говорить… Тут его, видно, проняло, потому что он огрызнулся. Сказал, ты мне и раньше была не нужна и сейчас тем более, со всеми своими цацками… И хоть ты озолотись с головы до ног, но плевать я на тебя хотел. А теперь убирайся, я хочу газету дочитать, а ты мне мешаешь. Она выхватила у него газету и сказала, что он испортил ей жизнь и она этого так не оставит. Тут он обругал ее последними словами, но по части брани она ему не уступала… В конце концов она сказала, что он мерзавец, и все остальные тоже, и никто никогда ее не любил, ни капельки. Но теперь у нее есть все, о чем она мечтала, и отныне она будет делать только то, что захочет. Она даст Сильви столько денег, что той придется вернуть то, что она у нее отняла. Отняла у Лили, я имею в виду…

– Я поняла. Она сказала, что это за Сильви?

– Не знаю, но Лоран, по-моему, все понял и ответил – никто у тебя ничего не отнимал и обозвал ее… ну… нехорошими словами. Она швырнула ему газету, расхохоталась в лицо и ушла. Потом пришел шофер Лили и стал болтать с Лораном. Кажется, они тоже были знакомы, и давно… Шофер сказал, что это бесполезно, и Сильви твердо решила ничего Лили не отдавать. Уж он-то хорошо ее знает… Лоран снова стал честить Лили последними словами и разволновался так, что у него кровь из носа пошла. Через несколько дней он умер.

– Как Лили на это отреагировала?

– Я не знаю. По-моему, они там веселились вовсю, готовились к Рождеству… Доктор потом недоумевал, что с ним произошло… Вроде все было хорошо, он шел на поправку. Но я помню, раньше доктор говорил, что Лорану нельзя волноваться, мало ли что может случиться…

Вернувшись домой, Ксения первым делом рассказала матери то, что ей удалось узнать от Жака Бросса.

– Именно после ссоры Лили и Лорана раненым запретили выходить в сад и вообще показываться на глаза хозяйке и ее гостям.

– Интересно, – сказала Амалия. – Получается, благотворительный порыв Лили имел вполне определенную цель… Впрочем, к нашему делу это вряд ли относится. Так, несколько штрихов к портрету.

Вечером к Амалии заглянул Анри Лемье.

– Дело продвигается, госпожа баронесса, – объявил он, блестя глазами. – Прежде всего, отпечатки пальцев на помаде принадлежат Эрнесту Ансельму и его матери…

– Позаимствовал помаду у нее? Впрочем, это напрашивалось само собой…

– Конечно, адвокат говорит, что кто-то украл помаду мадам Лами, которую ее сын брал в руки, и потерял на этой улице. Вы уже знаете, что они наняли лучшего адвоката, мэтра Дюфайеля?

– О-о, – протянула Амалия. – И он, конечно, попытается доказать, что у Ансельма было алиби на время убийств Рошаров и Лами."

"– Разумеется, это его обычная тактика.