Аквамариновое танго

 – Вы… вы… Видели бы вы свое лицо!

Ощущая холодную, бессильную ярость и непреодолимое желание высказать этому безмозглому созданию все, что она о нем думает, Ксения убрала револьвер и поспешила к инвалиду. Голова у него была разбита, по лицу текла кровь, рука, судя по всему, была сломана. Он тихо стонал.

– Мсье Бросс? – спросила Ксения. – Вы Жак Бросс?

Раненый поднял голову.

– А вы кто, ангел? – пролепетал он. И вслед за этим потерял сознание.

К Ксении подошли Габриэль Форе и Бланш, а через несколько мгновений появился запыхавшийся Эрве.

– Что случилось? Я слышал выстрел! Кто стрелял?

– Она, – прошептала Бланш и расплакалась, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Надо вызвать врача, – сказала Ксения, поворачиваясь к своим спутникам. – Это Жак Бросс, и его едва не убили.

– Кто? – спросил Форе. – Неужели… – он не договорил.

Ксения почувствовала, что только что наступила на какой-то скользкий металлический предмет. Наклонившись, она увидела, что на тротуаре лежит тюбик помады, и стала рыться в сумочке, выискивая платок. Как назло, он куда-то делся.

– Габриэль!

– Да, мадемуазель?

– У вас есть платок?

– Э-э…

– У меня есть, – вмешался Эрве, протягивая ей платок. – Вы что-то нашли?

– Тюбик с помадой, – отозвалась Ксения. – Спорим, что она окажется ярко-красного цвета?

Она осторожно открыла его, и остальные смогли убедиться, что Ксения права.

– Я не понимаю… – несмело начала Бланш.

Ксения поднялась на ноги.

– Вы глупое никчемное создание, – презрительно бросила она в лицо опешившей девушке. – Если бы вы не толкнули мою руку, я бы застрелила маньяка, и все было бы кончено. Но вам захотелось поиграть в героиню, и теперь все, кого убьет этот ненормальный, будут на вашей совести.

– Что она такое говорит? – простонала Бланш. – Эрве, что она такое говорит?

– Он не успел написать номер на стене? – деловито спросил Габриэль. – Сначала хотел убить Бросса, а потом написать номер, так?

– Вы видели его лицо? – вмешивается Эрве. – Сможете его описать?

Ксения качает головой.

– Мужчина как мужчина, ничего особенного… Все произошло слишком быстро.