Месть Акулы

Волгин подумал, что мог бы записать Марину в свои ровесницы, с оговоркой: уделяет много времени физкультуре и салонам красоты. Для «почти сорока» она смотрелась отлично, для «чуть старше двадцати пяти» казалась склонной к излишествам и злоупотреблению ночным образом жизни. Соврала? Запросто. Пусть врёт по поводу возраста, лишь бы в остальном придерживалась правды.

Думая об этом, Волгин посмотрел на часы. Куда запропастился Андрюха? Прошло уже столько времени, а от него нет никаких известий. Сергей успел обойти четыре десятка квартир в соседних со школой домах, безуспешно пытаясь найти очевидцев убийства, а где застрял Акула?

Со своего мобильного телефона Волгин отправил сообщение на пейджер Андрея:

«Пупсик, сообщи что-нибудь о себе. Я волнуюсь, переживаю, плачу. Твой котик».

Отправил и, чертыхнувшись, подумал: в связи с последними событиями их обычный дурашливый тон не слишком уместен. Как это воспримет Акулов? Посчитает за попытку поддержать, отвлечь от личного на деловое или возмутится толстокожестью напарника?

— Можно было не тратить попусту деньги, а позвонить по этому телефону, — в кухню вошла не Марина Викторовна, а другая девушка, значительно моложе, худенькая, с распущенными чёрными волосами, достигавшими поясницы. Кроме мужской рубашки из белого шёлка и крошечных трусиков на ней ничего не было. В руке она держала сигарету: — Дай прикурить!

Волгин поднёс зажигалку.

— Мерси! Вон там телефон. — Она указала на маленький перламутровый аппарат, висящий на стенке в углу, и удалилась из кухни, манерно дымя и стараясь двигаться максимально грациозно и соблазнительно, словно была стопроцентно уверена, что Волгин не отвернётся, а проглядит все глаза ей вдогонку.

Если честно, уверенность была обоснованной.

В течение последующих четырёх минут Сергея навестила ещё пара нимф, чтобы попросить огонька. Они выглядели почти как и первая, разве что у одной под рубашкой, кажется, вообще ничего не было из белья, а вторая не заморачивалась с пуговицами и не застёгивалась, только запахнула полы белого прозрачного одеяния, которые широко разошлись, когда она подняла руки, чтобы прикрыть ладошками волгинскую зажигалку от возможных порывов шквального ветра.

После её ухода Сергей сел к столу и отстраненно подумал, что ощутить на лице лёгкий бриз сейчас было бы очень приятно.

Обстановка кухни свидетельствовала о высоком достатке хозяев. И мебель, и всевозможная бытовая техника, предназначение части которой было Сергею вообще неизвестно, вышли из рук лучших мировых производителей, но ухаживали за ними спустя рукава. На пластике электроприборов красовались пятна всевозможных напитков, а стол неоднократно прижигали сигаретами.