Акула пера в СССР

Я слишком сильно тебя уважаю, чтобы думать, что ради какого-то провинциального мужика ты бросишь мечту всей своей жизни…

— Ты — не какой-то мужик, Гера, — она смотрела на меня снизу вверх своими зелеными глазищами, и я чувствовал, что тону в них, тону — и не выплыть мне из этой глубины, и как жить теперь без нее — непонятно.

— Я очень не хочу, чтобы ты думал, будто всё, что у нас было, для меня — мимолетное увлечение, интрижка. Вижу ведь, как ты ко мне относишься, как смотришь на меня, как общаешься с детьми… Не бывает таких интрижек, как ты, Белозор. Но ты ведь не поедешь в Мурманск, да? А у меня в «Полярочке» дядя замглавреда… Ну, это я так, к слову. Всё равно не поедешь. Примак — так у вас говорят? Тебе твой дубровицкий провинциальный гонор не позволит пользоваться моей помощью, да? И правильно. Не такого Белозора я полюбила.

— А ты? — спросил я, а сам думал о ее последних словах. — Сама-то ты ведь тоже в Дубровице не останешься инструктором в тире работать, даже предложи я тебе золотые горы. У тебя тоже — гонор, только заполярный, да? И девочки из команды, и биатлон…

— Биатлон, да. Олимпиада! Если не на эту, то на следующую зимнюю мы обязательно попадем! А какой биатлон в Дубровице, Гера? Да ведь не только в этом дело… Я вижу — тебе ведь не только то, что ты в бане тогда увидел, понравилось, не потому ты… Ох, Гера… Мечта, да? Пожертвуй я мечтой — станешь ты меня любить?

Я скрипнул зубами. Что тут можно было сказать? Что смог бы? Но вопрос ведь не в том… Это мы, мужчины, любим женщину. Женщины любят себя рядом с нами. Сможет ли она любить себя рядом со мной, если откажется от дела всей своей жизни?

— Тася-а-а… Ты главное вот что… Ты мосты не сжигай, хорошо? Всё-таки страна одна, Мурманск — не Антарктида. Дубровица — не Куба. Очень большой дурью будет взять и порвать все связи из-за гонора, а? — мне дорогого стоило выдавить это из себя. — То есть я не прошу тебя давать какие-то обещания, просто знай — ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если нужно будет место, чтобы спрятаться, или мужчина, чтобы приехать и дать кому-то в зубы, или помочь с ремонтом в квартире — вот он я, ладно?

— Ладно, Гера! — она улыбнулась, смахнула слезу и сказала: — Пойду, цветы пока в вазу поставлю. Девчонки проснутся — и мы поедем.

Она скрылась за калиткой, а я пошел домой — скинуть сумку.

Мне очень хотелось изо всех сил запустить коробочкой с кольцом в сторону огорода, но я сдержался и просто швырнул ее на кровать. Лучше в комиссионку сдам. Дел еще много, деньги пригодятся. Вот такая меркантильная сволочь этот товарищ Белозор…

На столе лежал конверт, на котором наискосок круглым женским почерком было написано «ДЛЯ ГЕРЫ ОТ ТАСИ». Наверное, та самая записка? Но почему она уже… За окном вдруг раздался шум автомобильного мотора.