Акула

Промокнув губы салфеткой, сложил из нее кораблик, бросил на идеально чистую тарелку и, дождавшись, пока Волгин допьет компот, поднялся:

– Дернули?

Во дворе РУВД он остановился и показал на белый «ниссан-алмера»:

– Это сиволаповская тачка?

– Записана на его сына. Хочешь взорвать?

– Зачем же портить хорошую вещь? Погоди, – Андрей придержал шагнувшего к крыльцу Волгина за локоть. – Давай курнем на свежем воздухе. Я манией преследования пока что не страдаю и не думаю, что там… – он указал на окно кабинета, – …понатыкали микрофонов, но здесь мне как-то спокойнее.

Акулов встал ближе к Волгину, размяв и продув папиросу, зажал мундштук зубами, но прикуривать не стал, сунул руки в карманы и тут же вытащил, откинул полы куртки чуть назад и зацепился большими пальцами за ремень.

– Могу представить, какие слухи обо мне тут ходили. Коль уж нам работать вместе, не хочу, чтоб оставались недоговоренности. Во-первых, меня действительно подставили. Если конкретно – Сиволапов Иван Тимофеевич… чтоб он сдох! Он крутил аферы с квартирами гопников, а я ему случайно помешал. Во-вторых, мстить ему я не собираюсь. По крайней мере, пока. Если отколошматили, то надо уползать в свой угол и зализывать раны, а не бросаться под колотуху, с которой не можешь совладать. В будущем обязательно появится шанс ответить, но его нужно ждать. У меня хватает других проблем, в том числе и личных, которые я не могу оставить нерешенными ради сомнительного удовольствия поквитаться с Ванькой-вором. Вот решу их – тогда и посмотрим, прикинем хрен к носу… В любом случае, я тебя заранее предупрежу.

7. «Терпила»

В кабинете Акулов долго не просидел.

– Знаешь, навряд ли я рожу сейчас какие-то гениальные мысли. А внедряться ты не хочешь. Пойду, поброжу по окрестностям, осмотрюсь – как никак, это моя бывшая «земля». Может, встречу кого знакомого, морду набью. Или мне набьют.

Волгин задумчиво посмотрел вслед ушедшему Андрею. В принципе он предполагал, что напарник станет играть по своему сценарию. Говорит, что отказался от мести? Может, и так; но скорее всего, просто темнит, не хочет быть до конца откровенным. Он и раньше не страдал от этого качества, а уж после отсидки оно могло только усугубиться. .

Акулов перешел Горьковскую и, не спеша, двинулся по тропинке через пустырь. В местах происшествий останавливался, прикидывая, как бы действовал сам на месте преступника… Или преступников? Что-то мешало ему поверить, что все четыре трупа – дело рук одного человека или одной группы. Было какое-то звено, выпадавшее из общей картины. Волгин, похоже, этого вообще не заметил;

Акулов смутно чувствовал, что чего-то в логической цепочке не хватает, но чего именно – сформулировать не сумел бы."

"Оказавшись на Чкаловской, Андрей свернул к пресловутым ларькам.