Акула. Отстрел воров

Расстёгнутое бежевое пальто из очень мягкого материала, с шикарным меховым воротником, более приличествующим, как посчитал Иван Иваныч, женской одежде. Они были почти ровесниками, но Степанский смотрелся если не младше, то намного благополучнее, здоровее потёртого жизнью Иваныча.

Увидев друзей, Степанский широко развёл руки, как будто хотел обнять сразу обоих, но ограничился рукопожатиями.

— Если бы вы знали, как я рад вас видеть, ребята!

Голос у него стал ещё более бархатным, чем прежде.

Андреич скромно держался в сторонке:

— Здравствуйте, Вячеслав Валентинович.

— Кто это? — Степанский по-барски нахмурился."

"— Наша охрана, — уточнил Николай. — Заводская.

— А-а-а, — Степанский повернулся к Андреичу спиной, шагнул вперёд и взял расступившихся Калмычного и Петушкова под локти. — Как мне приятно вас видеть, родные мои! Сколько лет, сколько зим… Хотя там, где я живу, зимы нет. Представляете, весь год температура не опускается ниже двадцати градусов. Когда я вылетал, было тридцать шесть. Лето! Если и есть рай на земле, то он в Акапулько. Или где-то в окрестностях…

— Хорошо выглядишь, — Петушков говорил искренне. — Прямо плантатор какой-то.

— А я плантатор и есть. Эксплуатирую бедных латинос, деру с них три шкуры и держу в чёрном теле. Ха-ха-ха!

— Гражданство уже получил?

— А на кой оно мне? Хватает вида на жительство. И потом, я же ведь патриот!

— Не замёрзнешь у нас?

— Да, отвык я от ваших морозов. Но ничего, как-нибудь перекантуюсь. Потных женщин и горячей текилы мне хватало и там. Соскучился я по родному… Знаете, какая тоска берет иной раз? Аж сердце щемит!

Степанский сильнее сжал локти друзей.

— Так возвращайся, в чем проблемы?

— Не могу, бизнес держит. Я и прилетел-то всего на три дня. Даже если не управлюсь с делами, все равно придётся возвращаться. Обидно, что не успею с вами толком посидеть…

С получением багажа заминки не произошло. У Степанского оказалось два чемодана. Чёрный пластмассовый и бледно-жёлтый, в тон пальто, из хорошо обработанной толстой кожи. На крышке чёрного белели наклейки: Амстердам, Вена, Стокгольм, Йоханнесбург, Сидней, Нью-Йорк.

— Да, пришлось помотаться по свету, — вздохнул «плантатор», перехватив взгляд Петушкова.

Сняв чемоданы с ленты транспортёра, он поставил их на пол и выразительно покосился на Андреича. Отставной морпех дёрнул щекой, помешкал и взял жёлтый чемодан. Второй поднял Калмычный.

Вышли на улицу.

Степанский остановился, вдохнул полной грудью.

Закрыв глаза, дождался, когда несколько колючих снежинок упали на лицо.

И проникновенно сказал:

— Здравствуй, родина!

Глава пятая

Акулов нажал выключатель.

Взорвалась лампочка люстры. Под ногами захрустели осколки.