Акула. Отстрел воров

— Ну чего ты хочешь добиться? Крутизну показать? Перед кем? Да утром мой шеф с тебя самого штаны снимет и так поимеет за самоуправство…

— Что значит — с меня самого? И почему только утром? До этого он тебя иметь будет? Или вон тот наездник? — рукой с протоколами Катышев указал на спортивную иномарку, а свободной рукой пощупал мех на рукаве «норки», причём проделал это так быстро, что девушка не успела ни отстраниться, ни вздрогнуть. — Наверное, к нему в койку торопишься? Шубку отработать спешишь?"

"А дальше Катышев высказался в том плане, что о грядущих разборках в кабинетах большого начальства не беспокоится, потому как его иметь — только половой орган тупить.

Кульминация превзошла все ожидания.

В дело вмешался джигит.

Что им руководило, Акулов понял несколько позже, а в тот момент, когда горец покинул машину и с явным намерением вмешаться направился к ним, удивился безмерно.

Рослый, самоуверенный. Пальцы унизаны золотом.

Акулов подумал: не задирай так сильно голову, ты этим подставляешь для удара подбородок.

И ещё подумал: никакой он, конечно, не мент и не прокурор.

— Слюшь, да! — сказал горец гортанно; с русским языком у него были большие проблемы. — Она тебе сказал, да? Зачем кричишь? Ты не кричи на неё, она твой начальник! Как скажет — так делать бюдешь, да?

Глядя на Катышева и продолжая говорить, джигит оказался перед Андреем.

Он был убеждён, что ему уступят дорогу.

Акулов не уступил.

Джигит левой рукой попытался Андрея подвинуть. Не толкал, а просто обозначил: не мешай, вали отсюда.

И продолжал говорить…

— Заткнись!

Джигит удивился. Крылья тонкого носа раздулись. Он хотел переспросить, не послышалось ли ему?

Не послышалось. Андрей не стал повторять, сделал проще.

Ударилась кость о кость. Звук был неприятный.

Акулов знал, каким местом головы нужно бить.

Добавлять не потребовалось. Выставленный подбородок сыграл со своим носителем нехорошую шутку.

У горца закатились глаза и подломились колени, но он-таки устоял. Попятился, поковылял, набирая скорость, назад. Добрался до спортивной машины, хотел, видимо, сесть на капот, но не рассчитал. Промахнулся. Шлёпнулся задом на лёд, дрыгнул коленями, да так и остался сидеть, опираясь спиной о бампер своей иномарки, свесив голову и широко раздвинув ноги.

Изо рта повисла нитка слюны.

Следачка молчала, шокированная.

— Что ты ему сказал? — уточнил Катышев.

— Что он имеет право молчать.

— А где так головой махать научился?

— В тюрьме.

* * *— Рассказывай, Саша.

— Что рассказывать?

— Все. В частности, как ты дошёл до жизни такой.

В физкультурно-оздоровительном комплексе только что закончился обыск. Продолжался он около часа, но, поскольку никто толком не знал, что искать, и не рассчитывал на сногсшибательные находки, результатов это не принесло.