Акула. Отстрел воров

Она ведь не Сашка, за неё могут серьёзно спросить…

Перед смертью Санёк сказал, что своими предположениями поделился с Ольгой.

— Какая Ольга? — не понял Грека.

— Та самая…

Может быть, и наврал. Может быть, пережали, слишком усиленно спрашивали, кто ещё в курсе темы, вот он и назвал первое имя, которое пришло в голову. Тогда Грека поверил. Разозлился, лишний раз пнул администратора!

— Нашёл, с кем делиться!

Тогда все казалось логичным. Позже, когда эйфория прошла, появились сомнения. Но проверять все равно было надо. Опоздали чуть-чуть. Когда приехали, мент уже её увозил. И потом сплоховали, не сумели отбить. Постремались затевать перестрелку — хотя мент, как потом выяснилось, пустой приезжал, не из чего ему было стрелять, даже если б сильно припёрло. Шеф очень ругался. Грека первый раз видел его в таком состоянии. Оправдания не проходили:

— Не бывает так, чтобы всегда гладко…

— Что-о-о, не бывает? Это у вас, мудаков, не бывает! Мы же не пелёнку с верёвки собрались украсть; хоть один раз в жизни башкой можно подумать?

Долго Шеф не мог успокоиться. Кое-как Грека его убедил, что большой беды не произошло. Ничего эта шалава знать не может. Санёк не знал, а уж она — тем более.

— Уверен?

— Стопудово… — Грека соврал. Уверенности в нем было ровно наполовину. Потому и подсуетился, расставил засады. Каждую минуту ждал результата. Неизвестно, насколько постарел за это время. Бывало, что засыпал с одним настроением: «Шалава не знает». А просыпался в поту: крышка им, баба все своему менту растрепала!

И вот теперь она лежала перед ним на кровати, а он стоял и смотрел…

* * *Таджик с Румыном сели на кухне, пожрать и посмотреть телик. Показывали боевик. Звеня посудой, они громко комментировали происходящее на экране. Комментарии были толковыми, хотя и выраженными в матерной форме. Оба не понаслышке знали, как следует обращаться с оружием, драться или пытать, и потому громко ржали, когда актёры допускали ошибки. Оплошностей было много, сценарист с режиссёром не утруждали себя достоверностью. Тем не менее таджик и Румын пялились на экран с интересом. Тупой сюжет полностью соответствовал их интеллектуальным запросам.

Когда началась рекламная пауза, Таджик прислушался к звукам, доносящимся из спальни:

— Музыку, что ли, врубили?

— Угу. Стриптиз, наверное, смотрят.

— Я бы тоже посмотрел!

— Да ну! Старая она уже…

Румын был самым спокойным из всей четвёрки. И самым загадочным. Никто, за исключением Шефа, не знал о его прошлом. Сам Румын не рассказывал и на вопросы старался не отвечать. Знали только, что его прозвище произошло от фамилии и что он прошёл какие-то «горячие точки». На чьей стороне он воевал, оставалось вопросом.

В одну когорту их собрал Шеф. До этого они не были знакомы друг с другом.