Актриса

Разговор будет недолгим, но очень важным, — говорил наш ректор, но я все продолжала рассматривать мужчину, который также не сводил с меня своего взора.

— А вы уверены, что после того, как вы не предупредили мою мать о встрече, у вас не будет проблем? — спросила, не смотря на старичка.

Ректор шумно выдохнул, скорее всего, действительно об этом не подумал. Мать моя — еще та скандалистка, и сейчас, после того, как охрана доложит ей, что со мной общается этот человек, ректор, мягко говоря, под угрозой увольнения.

— Кто ты? — повторила я свой вопрос.

Мужчина убрал руки со стола и достал фотографию, где они с матерью молодые, обнимаются.

— Я — твой отец, — совершенно спокойно ответил он. Может, тоже без чувств, будет хоть понятно от кого это у меня.

— Откуда такая уверенность? У моей матери было много ухажёров, и сеть пестрит такими фотками. Почему ты? — мне нужен был срочный ответ, нужно понять, почему мать его назвала маньяком. Вопросы кружили голову, но отклика в душе не было. Цель поставлена: нужно все узнать.

— Потому что, — так же спокойно, как и я, ответил человек."

"— И что дальше? Пусть ты отец, мне с тобой в куклы поиграть? Или в магазин сходить? — Я не могла понять, зачем он появился спустя столько лет. Когда-то мать по пьянке сказала, что отец бросил нас.

— Не груби. Как минимум перед тобой человек вдвое старше тебя, и тебе следовало обращаться на «вы», — сразу перешел к воспитанию человек мужского пола.

— Я вам не грубила. Раз на этом разговор окончен, мне пора. В следующий раз, господин ректор, уведомите мою мать о подобных визитах, — я развернулась к двери, но его строгий и непоколебимый голос меня остановил.

— Я не закончил с тобой, Аврора. Повернись и сядь на стул.

Неправильно я себя веду. Как должна реагировать нормальная девочка? Кричать, возмущаться, плакать или же броситься ему на шею и просить забрать меня?

— Вы не имеете права со мной разговаривать в таком тоне. Дальнейшее посягательство на мое личное пространство я буду расценивать как преследование и сообщать правоохранительным органам. — Даже если он и отец, то пусть сначала начнет правильно общаться. Мне тут деспотизм показывать и морали читать не нужно. Все сами знаем, все сами умеем.

— Я — твой отец. И пусть прошло слишком много времени, и я многое упустил и, вижу, запустил, но пока еще есть время все исправить, — он говорил витиевато, нельзя было понять, знает ли он о моей особенности, или решил просто исправить ошибку молодости…

Уточнить мне не дала открывшаяся со стуком о стену дверь. С потолка посыпалась побелка, а у моего ректора задергался глаз.