Актриса

А в метро я ее поразил, ее глаза блестели от адреналина, но теперь опять эта холодность. И горечь от резких слов.

Поднялся шум, и она не бежит, а идет на улицу. Вокруг гул и сплетни о ее матери, злые языки рассказывают больше, чем того стоило. Но она шествовала, как королева. Я шел следом, продолжая всматриваться в ее лицо. Как она проникновенно, но холодно осаживала свою маму.

Выстрел, визг и крики. Я и сам пригнулся, но так и не смог оторвать от нее взгляда. Она, не отрываясь, смотрела на мужика и что-то ему говорила. Затем ее подхватил какой-то мужчина и повел в машину. Она мельком взглянула в мою сторону, как будто чувствовала взгляд. Любопытство пересилило, и я поехал за ними.

Дождался, пока выйдут, и сам, как последний псих, смотрел на Аврору. Она привлекала мое внимание, но я не хотел забивать голову этой девушкой. Наше знакомство не должно перейти в отношения. Она опять очень невовремя повернулась. Ее взгляд был холодным, и только в глубинепромелькнул страх, граничащий с криком о помощи. Не мог объяснить себе: откуда я, вообще, взял это? Но внутри был уверен — ей нужна моя помощь.

Череду случайных встреч можно было назвать судьбой. Она сталкивала нас, раскрывая для меня разную Аврору.

Во второй день она попросила увезти ее. Когда она рассказала про отсутствие чувств, у меня, наконец, сложилась картина. Вот почему она такая, поэтому так на все и реагирует. Нельзя же быть настолько хладнокровной, тем более, когда перед тобой, пусть и внезапно, убили человека. Она все рассказывала о своем состоянии, ни грамма не приукрашивая и не упрощая. Это было смело, уважаю таких людей, которые стараются изменить свою жизнь к лучшему, невзирая на сложности. А Аврора была целеустремлённой девочкой.

И встреча в парке… Зачем пошел с ней танцевать? Захотелось посмотреть, как она будет трепетать в моих руках. Как справиться с желанием. Но она была сдержана, только в медленном танце ее тело откликалось мне. Захотелось увезти ее подальше от этих глаз, побыть вдвоем.

Она не сопротивлялась и послушно следовала за мной. Она не глупая, очень милая. Сама того не подозревала, но через броню пробивается чувствительность. А самое главное — это то, что во мне тоже проходила эта волна. А это уже плохо, нужно держать дистанцию.

О драке на заправке вообще не хотелось вспоминать, но она тогда действительно испугалась. Пусть это не было для меня крупной стычкой или новостью номер один, но она была в таких условиях в первый раз. Пускай даже она не чувствует, но я увидел испуг и затаившееся волнение. Меня привлекала ее робость и в чем-то скромность. Она умела преподнести себя, и на больную совсем не похожа. Здравые рассуждения и логически выстроенные ответы никак неговорили о ее особенности.

Для меня это было действительно особенностью.