Актриса на главную роль

– Присаживайтесь, Глафира Артемовна, – указал рукой на ряд стульев по левую сторону стола Грановский, считай – прямым текстом объявил, что гневается. Особенно беря в расчет тот факт, что в кабинете уже присутствовала Лена Земцова. Она расположилась в кресле за кофейным столиком, мирно запивая чайком домашние печенюшки производства Зины Осиповны.

Ну да пусть себе, решила Глаша.

Она устроилась поудобней, так чтобы держать в поле зрения и Грановского, и Лену, привычно положила перед собой на столешницу тетрадь и смартфон поверх нее, словно демонстрируя, что настроена на долгий, продуктивный и обстоятельный рабочий диалог.

– Я попросила Тихона Анатольевича провести встречу втроем, чтобы не придавать нашей беседе лишней публичности, – почти официальным тоном начала Глаша.

– К чему эта секретная деликатность? Эта неуместная загадочность? – произнес Грановский недовольным тоном. – Можно было все решить днем, когда мы разговаривали.

– Я объясню, – уверила его Глаша. – И начну, пожалуй, с главного. – Она посмотрела на Земцову и объявила: – Я приняла решение, Елена. Вы не будете участвовать в моей постановке и в спектакле ни в первом, ни во втором составе.

– Что такое? – опешил Грановский, уставившись на Глашу. – Что происходит?

– Почему? – чуть прищурившись, смотрела в упор на режиссера Земцова. – Вы же сами говорили, что я прекрасно справляюсь с ролью! К тому же абсолютно всем понятно, что постановка с моим участием зазвучала по-настоящему сильно.

– Так и есть, – подтвердила Глаша, – вне всякого сомнения, вы великолепная актриса. Я бы сказала – уникальная. Яркий талант, мощное артистическое нутро, фактура. Такие артисты, как вы, большая редкость, и со временем из вас получилась бы выдающаяся актриса, не уступающая звездам мировой величины, я нисколько в этом не сомневаюсь.

– Так в чем тогда дело, Глафира Артемовна?! – нетерпеливо сказал Грановский.

– Дело в том, Тихон Анатольевич, – обратилась Глафира к нему, продолжая смотреть на Земцову, – что Лена и есть тот человек, который руками Кати Мельниченко устранил Элеонору Аркадьевну и Наталью Гордееву.

– Бред, – саркастически усмехнулась Земцова.

– Что-о-о?! – одновременно с ней возмущенно пророкотал Грановский.

– Давайте я объясню все по порядку, – перевела взгляд на совершенно и окончательно оторопевшего худрука Глафира. – И начну, пожалуй, издалека. С детства Елены. Вы ведь родились в самом неблагополучном, криминальном районе нашего города, именуемом Слободкой?

– Думаю, вас не касаются факты моей биографии, – холодно отрезала Земцова.

– Касаются. Еще как касаются, – уверила ее Глаша.