Актриса на главную роль

Она знала все тайны Тихона Анатольевича, все его пристрастия, слабости, медицинские диагнозы и рекомендации докторов, его желания, житейские необходимости и потребности уж точно куда лучше, чем любая из его четырех жен – трех бывших и одной ныне действующей, не говоря о череде многочисленных любовниц.

Осокина обладала поразительной способностью, прямо-таки каким-то даром находиться в курсе всего, что происходило в театре, до мельчайших подробностей – от болезни дочки одного из работников сцены до перегоревших лампочек в женском туалете, про каждого работника и про все хозяйственно-организационные проблемы и уж тем более про жизнь и дела артистов, их тайны и заботы.

Зинаида Осиповна окружила Грановского неусыпной материнской заботой, тщательно следя за его здоровьем, режимом, питанием, иногда так непочтительно выгоняя из-за стола пройтись по театру с начальственной инспекцией, чтобы не засиживался и побольше двигался.

По походке Тихона Анатольевича, по его приподнятой брови, мотивчику, что он насвистывал, по улыбке или ухмылке, по выражению лица, движениям и жестам она безошибочно предугадывала, как будет проходить и насколько затянется разговор с тем, кто являлся в его кабинет, и четко знала – вот как сейчас, к какому моменту приготовить чай с закусками или необходимые документы и все, что понадобится начальнику.

Глаша, обладавшая «особым глазом» (как называл это ее преподаватель по актерскому мастерству), примечавшая многие детали, нюансы, особенности в поведениях людей, собирая и складируя их в памяти, как в шкатулке с драгоценностями, восхищалась этой миниатюрной, всегда приветливой, улыбчивой, невероятно энергичной женщиной и частенько приходила к ней в приемную только ради того, чтобы пообщаться, попить ее чудесного фирменного чая, который та составляла из разных сортов с добавлением каких-то травок, да просто насладиться разговором с интересным, добрым человеком.

Открыв двери нараспашку, Зина Осиповна внесла в кабинет поднос, заставленный большим пузатым фарфоровым чайником и чайной парой на блюдцах к нему. Ловко выставила на стол перед Глафирой на специальные подставочки чайник, чашки, несколько небольших вазочек с джемами и медом.

И вышла. Вернулась с еще одним подносом, полным закусок. И лежали там на тарелочке потрясающие небольшие бутербродики, в которых все было «правильно» в рамках непрекращающейся борьбы за здоровье Тихона Анатольевича: «полезный» хлеб, свежие салатные листья, фермерские огурчики и фермерский же мягкий сыр. А на другой тарелочке не менее правильные небольшие пирожочки из «здоровой» муки, разумеется, без дрожжей и сахара, с овощными начинками. Вкусноты все было совершенно нереальной.