Активная разведка

Челюсть Егора отвисла куда-то ниже колен, и сказать он тоже ничего не мог.

– Ты в смятении, да, такое человеку услышать странно и страшно, но везде свои тайны. Так бы ты должен умереть, когда венгерский гусар тебя рубанул сзади по голове. Будь это твой первый бой, ты бы навеки остался там. Но до этого ты зарубил двух австрийских пехотинцев, а в этом бою еще гусара. Когда ты убиваешь кого-то копьем, кривым или прямым мечом, то часть жизни, не прожитой убитым, возвращается к тебе. Оттого кривой клинок венгра скользнул по твоей голове, не убив. Три против одной, и ты в выигрыше и остаешься на земле. А потом ты заемной жизни набрал еще. Поэтому я не знаю, как у тебя сойдется счет.

Егор слегка собрался и поинтересовался, а как насчет винтовки и пулемета? Курше, как оказалось, не знал, что это такое. И, когда ему пояснили, сказал, что не знает тоже. Лучники и метатели ножа могут рассчитывать на то, что кусочек чужой жизни оделит их, но так – как пальцем по губам, а не ложкой. Когда держишь оружие рукой, и оно сокрушает врага, то оделяет и тебя чужой жизнью. Когда между убитым и тобой есть место, то перейти чужой жизни к тебе не получается, гале-гале.

Егор впал в какую-то прострацию. Он еще беседовал, что-то спрашивал, получал какие-то ответы, но все это не воспринималось по отдельности, а как тогдашняя фильма, но без титров. Когда зайдешь в зал и в темноте, под бряканье клавиш расстроенного пианино, пытаешься сообразить, что вот это за тип в цилиндре и чего он хочет от дамы в шляпе с вуалью? То, что не крестьяне и не китайцы – это однозначно, но кто они и ради чего так жестикулируют? Видишь, но не понимаешь. Так и с Егором случилось: что-то происходило, но он это хоть видел, но не понимал.

Частично он пришел в себя, но и то не до конца, когда «Сноп» сказал:

– Иди вон туда, по направлению к той березе. Если тебя никто не встретит и не помешает, то через два часа неспешного движения ты выйдешь к той черте, за которой тебя уже не будут искать.

Он еще что-то говорил, но это не запомнилось. Егор вроде бы попрощался и пошел по указанному курсу. И на пути до границы ему никто не встретился, только ехавшие по дорогам, но Егор дожидался, пока они проедут, а потом переходил дорогу. Ночь он провел уже на советской стороне в стогу сена. Есть не хотелось, а пить – нашел, где утолить жажду, не рискуя проглотить заразу. Прибыл в Заславль, а потом в Минск. Его охотно подвозили и денег не спрашивали. Через двое суток он появился во флигеле, одновременно обрадовав и озадачив уже вернувшегося командира группы."

"Операция, конечно, сорвалась, ибо он с половиной состава постерунок громить не пошел, потому что могло не получиться. Да и одолели сомнения, не будет ли там еще одной засады.