Сердце Аксара, или Измена по-королевски

— А я никогда не бывала на море, и знаю лишь по картинам, какое оно бывает красивое, — улыбнулась я чуть застенчиво.

— Неужели вы и правда никогда не видели моря? — почти искренне ужаснулся один из послов.

— Увы, — тихо вздохнула я и бросила на посла печальный взгляд. Еще и плечи опустила, изображая несчастную зашуганную жену, которую злой-злой муж Рейн приволок на совет насильно. Или — несчастную тэгуи из другого мира, которая ничего не понимает и которая умирает от тоски и неизвестности. Не знаю точно, пожалел ли меня посол, или ему просто захотелось выделиться, но он решился на странный поступок:

— В таком случае, позвольте преподнести вам подарок, Ваше Величество.

Посол снял с пальца перстень с аквамарином и, встав на колени, протянул руку — такова, наверное, по протоколу процедура вручения даров. Посол хотел показать что он, в отличие от строгих холодных имбериан, добрый и ему не жалко отдать перстень, чтобы порадовать женщину.

Рейн махнул рукой, и к послу подошел один из стражей, аккуратно взял перстень, чтобы проверить, безопасен ли он. Я поглядела на посла виновато — простите, я-то вам верю, но все эти люди вокруг меня такие недоверчивые…

Посол поднялся с колен. Он был очень горд своим поступком.

— Этот камень — цвета моря. Надеюсь, он понравится вам, Ваше Величество.

— Несомненно. Благодарю вас, эгуи, — пролепетала я, покрываясь румянцем. Все думали, это румянец смущения, а на самом деле это был румянец удовольствия. Я всего-то хотела смутить послов, но получилось еще лучше.

Страж с перстнем удалился в тень, а король объявил, что аудиенция окончена.

Как только послов удалили из зала, Рейн повернулся ко мне. На его лице было написано, что сейчас он будет меня убивать.

— Прежде чем ты что-то скажешь, дорогой, — протянула я, с преувеличенным вниманием разглядывая свои ноготки, — учти: этот напыщенный эгуи из Имбера встал перед нами на колени. А еще мы получили перстень с аквамарином. Невелика ценность, но сойдет. Мы заставили их нас уважить.

— Мы одно целое, дорогой. Так что — заставили мы.

Я ждала очередного юношеского взбрыка Рейна, но он меня удивил: взял меня за руку и поцеловал пальчики. Придворные, которые наблюдали за нами со стороны, окосели от недовольства, но никто ничего прямо королю на мой счет не сказал.

У каждого уважающего себя короля должны быть фаворитки. Но когда фавориткой становится жена — это нарушение всех приличий. Где это видано, где это слыхано, чтобы собственную жену целовали, гуляли с ней по парку, разрешали ей присутствовать на Совете?

В общем, я нарушила негласный закон и мне явились об этом сообщить. И не абы кто, а сама прекрасная и опасная вампирша Луиза Уэнделл. Я приняла ее, хотя уже готовилась ко сну в своих покоях и ждала супруга.