Аккорды кукол

Махатмы иногда посылают их тем, кого они решили выбрать... В дар. Но многие не умели и не знали... Не каждый способен стать Майтрейей... В сакральном календаре записано, что терафим Чантамана сейчас попадет в руки того, кто именем Великих Учителей понесет Знамя Владык, именем Христа и Будды, Магомета и Соломона, Махатм Мира... последний терафим... Чантамана... камень...

Поток продолжался, мысли путались, и в это время как раз зазвонил телефон.

- Да, это я! - сказала Карина, узнав голос мужа. - Приезжай, если сможешь. Мне нужно тебя видеть, Влад.

Она вдруг заплакала. А телефон неожиданно отключился.

7

""...Этот необычный храм находился где-то на территории Калмыкии, хотя я мог и ошибаться - время и расстояние играли теперь малую роль в продвижении к некоей Надземной Сфере. Еще в баварском домике Хаусфишера я слышал, что его естество отторгает две вещи - нравственный закон внутри и звездное небо над ним. Так вот, та Сфера, к которой мы приближались, была лишена этих отягчающих человека уз. Надземная она или подземная - это, в сущности, ничего не меняет... В храм тоже приходилось спускаться, обходя потоки воды, а затем взбираться на гору, и снова - вниз, сквозь какие-то непроходимые ущелья и пещеры. Любопытно, что никаких животных или птиц мы не видели, сама местность вызывала страх и дрожь, даже у охранников-монголов. Но это ещё не была та Священная Страна, в которой Правитель Мира смотрит в свое зеркало и определяет ход событий, держа в руке чудесный камень и посылая его осколки избранным. Обо всем этом мои спутники - мужчина и женщина - удивительным образом похожие на оставшихся где-то в пределах Москвы Дану и Велемира, говорили шепотом: о Майтрейе, терафиме, Шамбале и вновь о Чантамане - осколке магического кристалла, формирующего энергетические поля, который они должны были принять из чьих-то рук...

Встретивший нас у входа в храм лама, не говоря ни слова, провел внутрь, где была установлена металлическая статуя с четырьмя руками, причем две из них напоминали змей, росших из лопаток. На шее - четки, на голове знак Воды, на лбу - третий глаз. В Иране его прозывали Заххаком, здесь Дхиан-Коган, ближе к югу - Локапати или Локанатха, а в самом Тибете, конечной цели пути - уже Джигтен Гонпо: всюду по-разному. Возле озаренного языками пламени Дхиан-Когана стоял старейший гуру с покрытой головой и скрещенными на груди руками. Шевелящийся во рту язык да горящие глаза - вот и все живое, что было в его лице. А у ног его светились какие-то буквы на непонятном наречии. Своими заклинаниями и пассами, насколько стало понятно, он призывал силы мрака и входил в духовную связь с идолом, но Дхиан-Коган что-то не спешил ответить на его приветствие или хотя бы просто помахать ручкой, тем более, что у него их было целых четыре.