Аккадская формула

 – От меня вам что-нибудь нужно?

– Пока что нет, но, думаю, что позднее вопросов будет много. Вы будете готовы на них ответить? – спросил Альфред.

– Ну, смотря какого рода будут вопросы, – резонно заметила Брунхильд.

– Само собой, – кивнул Альфред. – Вы не проводите меня к телу усопшей?

Вдова встала и направилась к выходу. Проходя мимо Маркуса она бросила: ищите всюду, господин Де Ниро, где сочтете нужным, не спрашивая более разрешения. Вы его уже получили.

Маркус кивнул и стал почему-то оглядывать потолок.

Пройдя по коридору, Брунхильд остановилась, и открыла дверь, пропуская Альфреда вперед.

Он вошел в комнату и тотчас отшатнулся. До сих пор он лишь слышал о том, как порой ужасно выглядят трупы, пораженные черным ветром или же дибуком, но теперь он понял, что все эти россказни были жалки. Ни Манфред, ни Ковач не были обезображены до такой степени. Он вообще мог узнать в этом трупе черты Ирен, лишь сильно напрягши воображение. Во-первых, труп был неимоверно раздут. Раздут настолько, что ночная сорочка местами даже треснула. Вся кожа, не только губы, была словно обуглена, а ноги и руки скрючены какой-то страшной судорогой. Глаза у покойницы, казалось, должны были бы выпасть из орбит. Черный язык вывалился, словно бы ее сняли с виселицы.

– Интересно…– пробормотал Альфред и подошел поближе. – Интересно… А что вот это такое? – на простыне лежал какой-то предмет. Подойдя поближе, Альфред понял, что это обыкновенная, хоть и не самая дешевая запонка. Очевидно, она выпала из руки покойной. Он подхватил ее двумя пальцами, и стал рассматривать через небольшую лупу, которую выудил из принесенного с собой саквояжа. Хмыкнув что-то про себя, он сунул запонку в обычный почтовый конверт, сделал на нем какие-то пометки золотым карандашом, а затем спрятал в кармане саквояжа.

– Понятно-понятно… – пробормотал он себе под нос.

Оглядев комнату еще раз, он затем обошел кровать со всех сторон, заглядывая и под нее, и во все углы комнаты, что были поблизости. Затем он вытащил откуда-то со дна саквояжа медицинский пинцет, которым тотчас подцепил что-то из одного угла, а затем и из второго. Подняв зажатый пинцетом почти невидимый из-за своей малости предмет, Альфред стал разглядывать его на свету со всех сторон. Снова пробормотав свое: «ага, понятно!», он поместил найденное в отдельные конверты, снабдив их, и на сей раз, какими-то пометками.

Вдова стояла поодаль и время от времени, пытаясь что-то понять в действиях гостя, выглядывала из-за спины Альфреда, становясь на цыпочки и немного вытягивая шею. Она была явно удивлена происходящим. Глаза ее были широко открыты, но она за все время не проронила ни звука. Затем произошло нечто и вовсе странное: писатель встал на колени и стал медленно оглядывать комнату.