Акцентор

На самом деле мое состояние крайне дезориентировано, и я надеялась, что время, проведенное с моими подругами, восстановит некоторый баланс. В последний раз, когда я держала скрипку на сцене, все закончилось провалом и кучей дерьмового отчаянья.

Я не способна ни петь, ни играть на публике, потому что с моей больной головой что-то не так. Папа осторожно пытается внушить мне мысль о том, что я дефектна и мне следует опомниться. Но в этот раз все будет по-другому. Я уверена.

Тик-так. Тик-так. Тик-так…

Я впиваюсь ногтями в ладони.

Все в порядке.

Я должна участвовать в конкурсе, победа в котором позволит мне заниматься тем, что я действительно хочу, а не тем, что мне навязали родители.

Мой телефон вибрирует от нового сообщения, а потом весь контроль просто… рушится.

Папа:Тебе лучше перезвонить мне, Элеонор, иначе я приму меры."

"Девочки продолжают болтать о фильме, и мне приходится отвернуться к окну, чтобы спрятать от них свою реакцию.

Возьми себя в руки. Сейчас же.

Я провожу ладонью по лицу, пытаясь замаскировать дрожь в подбородке.

Стоит ли говорить, что моя выходка с исчезновением разозлила великого и ужасного Маркуса Смита? Не помогло даже то, что гребаный сталкер отправил сообщения отцу и девочкам с моего аккаунта, и, черт возьми, я хочу знать, как он получил к нему доступ.

Я стала настоящим параноиком и часто игнорировала отца, боясь, что он прочитает мои мысли. Или увидит то, что я стала любимой игрушкой какого-то сумасшедшего социопата.

Возможно, «исчезнувшая девушка из Элгина» – его рук дело. И да, я прочитала буквально все новости за последний год, которые были как-либо связаны с уголовными преступлениями.

Я не могу учиться, я не могу играть, я не могу думать ни о чем, кроме монстра, который после той ночи исчез из моей жизни.

В моей комнате и раньше обитали призраки прошлого, но сейчас кошмаров стало больше. Мне кажется, что он следит за мной, когда я учусь или когда я практикуюсь в музыкальном классе. Мне кажется, что он идет за мной по пятам, когда я возвращаюсь после работы в приюте. Мне кажется, что он в любой момент может забраться в мою постель и убить меня.

Но такие, как он, считают смерть слишком скучным результатом. Он предпочитает пугать людей, доводить их до грани, чтобы те рассказали ему самые тайные и грязные секреты.

«Я хочу тебя, ангел…»

Я кусаю губу, когда телефон в моих руках не прекращает вибрировать. В конце концов, я не могу избегать его вечно. Выйдя в другую комнату, я отвечаю на звонок:

– Привет, пап.

Он говорит лишь одно предложение:

– Выходи на улицу, Элеонор, – и звонок прерывается.

Мой взгляд падает на окно. Знакомая машина останавливается у входных дверей. Странное, липкое ощущение тревоги ползет по моему позвоночнику.