Акцентор

 – Ты переняла ее плешивые гены… – Девочка пытается встать, но он рявкает: – Лежи, блядь, на асфальте!

Я двигаюсь левее, чтобы рассмотреть, как по ее стесанным ладоням течет кровь. Ее мышцы одеревенели, губы дрожат. Почему она не плачет?

Мистер Смит снимает с себя испачканный пиджак, чтобы потом бросить тот ей в ноги, а затем приказывает:

– Я убью тебя, если ты пошевелишься, Элеонор. Пятьдесят минут. Ты будешь считать каждую гребаную секунду, а затем подождешь меня возле машины. Ты поняла меня?..

Я открываю глаза, и в тусклом утреннем свете воспоминание развеивается.

Я делаю глубокий вдох, зажимаю сигарету губами, а затем бросаю ее в мусорное ведро.

Элеонор спит на диване, свернувшись в клубок, и одетая в мою рубашку.

Я хочу, чтобы это стало традицией.

Время на ноутбуке показывает 9:17. У меня получилось задремать на целый час, хотя я наблюдал за Эль всю ночь напролет. Учитывая то количество бесполезных эмоций, что она прожила за вчерашний день, я ожидал обострения ее приступов, но она просто спала, и спит уже больше семи часов – рекорд, судя по ее данным в приложении здоровья.

После нашей очаровательной охоты я заставил практически бессознательную Элеонор принять горячий душ, а затем отнес ее в единственную отреставрированную комнату – гостиную, объединенную с кабинетом. Высокий куполообразный потолок; много дерева; стена, полностью заставленная книгами; рояль с купленной скрипкой Страдивари – ей понравится.

Я надеюсь, что ей понравится.

Это самое светлое место в поместье: из-за больших окон тусклый пасмурный свет заливает ее хрупкую фигуру, гладит лицо с пушистыми ресницами и крошечной родинкой на левом виске. Я стараюсь не думать о том, как прекрасно смотрятся мои следы на ее потрясающей коже.

Вчера я слизал каждую каплю ее возбуждения, чтобы заполучить все признаки ее падения, пока мой маленький ангел сходил с ума от смущения и растерянности.

Но там было что-то еще. Что-то, что душит ее постоянно.

Боль.

Эль показывает мне нечто большее, чем говорит.

Что со мной делает эта девушка? Мне даже пришлось подрочить, стоя в душе. Мой член любят слишком много людей, для него настоящее кощунство грустить в одиночестве, но теперь он, мать твою, предельно избирательный.

Мне нужна девственница-мышка.

Прежде чем я успеваю реализовать свои разрушительные фантазии, рыжий Эрик-мать-его-Боулмен пишет в наш общий чат. Мой телефон продолжает вибрировать от новых сообщений. Я закрываю ноутбук с составленной аналитикой и нажимаю на уведомление.

Эрик:Никого не смущает странное поведение Кинга? Он играет на моих хрупких нервах. Кто-то в курсе, почему этот ублюдок ушел на самом пике инициации?

Кастил:Он с кем-то трахается. Или у него были веские причины. Просто заткнись, Боулмен.