Акцентор

Она известна своей виртуозной игрой на скрипке и необыкновенно мелодичным голосом…

Мои замерзшие пальцы проводят по фото удивительно красивой девушки с темными волосами и глазами холодного светло-голубого оттенка.

Если бы не одержимость моего брата, Эль продолжила бы выступать в Париже или Сиднее, но Аарон не мог долго оставаться без жены, а покинуть Лондон было довольно проблематично. В год после выпуска из Кингстона он взял на себя управление огромной империей, заочно получая диплом в MIT, а Элеонор поступила в Королевский Колледж Музыки.

Все британские СМИ, включая «Таймс» и «Дейли Мейл», пестрили заголовками о молодом миллиардере и талантливой исполнительнице. Их роскошная свадьба буквально стала одним из самых обсуждаемых событий в Великобритании.

Они поженились так рано.

Возможно, слишком рано в глазах общественности, но я не могла представить другого исхода. Я поняла, что жизнь Элеонор будет принадлежать ему в тот день, когда Аарон повесил ее фотографию в своей комнате, а затем научился играть на пианино и говорить на языке жестов. Тогда ему было одиннадцать.

Однажды он простоял под дверью музыкального класса до самого вечера, пока Эль бесконечно упражнялась на скрипке, не подозревая о его безумной обсессии. Он скупил около пяти миллионов копий её первого альбома, чтобы девушка не волновалась о тиражах. Он никогда не пропускал ее выступлений, даже если ему приходилось лететь на другой конец земного шара.

Сколько я себя помню, Аарон Кинг был холодным, равнодушным Антихристом с манией величия и нарциссической акцентуацией.

Но только не с Элеонор.

Он зовет ее ангелом. А она смотрит на него самыми влюбленными глазами.

Монстр-социопат и тугоухая скрипачка.

Неужели она не знает? Разве это не иронично?

– Мы приехали, мисс Кинг. Вы, кажется, опаздываете?

– Все в порядке, Майкл. Дай мне несколько минут."

"Я продолжаю сидеть в машине и прислушиваюсь к белому шуму дождя. Так тихо.

Ни голосов людей на улице, ни гудения транспорта.

– Который час?

– Почти восемь часов вечера, мисс Кинг.

Театр, расположенный на переулке Святого Мартина, больше напоминает вход в ад, чем викторианское сосредоточение искусства.

В глубине души я хочу опоздать так сильно, чтобы Аарон и Элеонор уехали домой раньше, чем я бы прибыла в Колизей. Мое дыхание обрывается.

И снова раздается этот призрачный скрип.

Эхо чужого присутствия в доме, в котором не было прислуги.

Каждый звук глушится ритмичным пульсом, стучащим в ушах мелодией моего отчаяния. Где-то далеко завывает ветер, шумят люди, сигналят машины, пока вода стекает по водосточным трубам и ливень барабанит по крышам домов.

Теперь нет никаких шагов. Ни хлопков дверей. Ни шепота.

Ничего.