Акцентор

Мне казалось, что это просто галлюцинации, обман воображения и моего больного сознания, но в следующую секунду кто-то приставил ко мне нож и сказал, что если я не последую за ним, то он вспорет мой живот и проткнет легкие.

Они припарковали машину у обочины, и до сих пор не сдвинулись с места, поэтому мне пришлось ждать.

Большое окно затонировано, как и стекло водителя, я смотрю на красивый белый дом, рассматриваю цифры 71–72 на колонне, пытаясь отвлечься от того, как дрожь сотрясает мое тело.

Я поняла, что есть одна вещь, которую я хочу сделать до прихода Аарона и, конечно же, до приезда полиции. Если я собираюсь подать заявление (а я собираюсь), правду нужно подтвердить.

Я знаю, как выглядит мой кошмар. У него есть лицо и голос. Он был рядом со мной так долго, что я совершенно не замечала его другой стороны. Уважаемый судья Великобритании, показательный семьянин, муж великолепной герцогини Аттвуд и отец невероятно красивой и талантливой скрипачки – так его любили представлять на всех светских ужинах.

Идеальная профессия, идеальная семья, идеальный образ, а внутри – полнейшая чернота.

И если я что-то и знала о своем отце, так это то, что он удивительно хранит секреты. Он не рассказывал мне о моей матери все эти годы, и, вероятно, не рассказал бы мне, будучи заключенным.

Но сейчас, когда Маркус Смит думает, что он снова обманул всю систему, у меня есть шанс узнать правду.

Может быть, тогда впервые в своей жизни я перестану бояться.

Дверь машины хлопает, и я оборачиваюсь, когда фургон слегка проседает под весом трех зашедших мужчин. Первый – водитель, второй мистер Роузинг – крупный непривлекательный мужчина, взгляда которого я старалась избегать, а третий…

Мне отклеивают скотч, и я улыбаюсь.

– Привет, пап.

Вместо серой формы заключенного на моем отце снова идеальный костюм. Его голубые блеклые глаза щурятся.

– Думаю, мне не стоит говорить, что не нужно кричать, Элеонор?

– Разве тебе не следует сперва поздороваться?

Выражение его лица меняется, и я вздрагиваю, услышав характерное шуршание шин, когда машина начинает двигаться.

– Ты никогда не была послушным ребенком. Но я это исправлю.

– Ну что вы, мистер Смит. У вас потрясающая дочь.

Меня передергивает. Роузинг, усевшись рядом, мерзко улыбается, мой взгляд снова сосредотачивается на отце.

– Я уже совершеннолетняя. Поздно исправлять ошибки прошлого, ты так не считаешь? Куда мы едем?

– В новую страну, где мы построим новый дом. С нуля.

Я сглатываю.

– Как ты сбежал?

– В этом мире связи решают все, Элеонор.

– Что это значит, черт побери? Тебя не выпустят из Великобритании. Если ты не в курсе, то ты в гребаном розыске.

Папа отвешивает такую резкую пощечину, что моя голова откидывается в сторону, и я свищу сквозь зубы. Боль пронзает всю левую часть лица.