Акцентор

Я не успеваю ничего сказать, как он пересаживает меня на свои колени, его руки сжимаются вокруг моей талии, а лицо утыкается в изгиб шеи.

Мне даже кажется, что парень дрожит, но я знаю, что это неправда.

Тот же удушающий запах.

Тот же безжалостный взгляд.

Потому что это он.

Пербек, графство Дорсет, Англия.

Хищник.

Воспоминания.

Мои родители почти сразу осознали, что я отличаюсь от других детей.

Я демонстрировал врожденные отличия в уровне темперамента, агрессии, способности успокаиваться при утешении и других факторах, которые делали меня социопатом.

Доктора со скудными интеллектуальными способностями пытались доказать моей матери, что такие, как я, уже рождаются антисоциальными. Их не заботил тот факт, что гены могут включаться или отключаться под воздействием опыта или что я с более высокой вероятностью разовью свои жестокие паттерны, если случится какой-то триггер."

"Никто не мог понять, как у моих совершенно нормальных родителей появились два замечательных сына, правильная девочка и мальчик-социопат. Было легче утверждать, что мои отклонения – врожденные. Но я знал, что это правда лишь отчасти.

Все началось с Чарли.

Думаю, я любил его и ангела больше, чем кого бы то ни было, если я правильно анализирую концепцию любви.

Чарльз был моей полной противоположностью, не считая внешности: те же карие глаза, широкие брови, светлые волосы, которые постоянно лезли на лоб. Но он отличался добротой ко всем, с кем он имел дело, даже если люди этого не заслуживали.

Чарли не отшатывался от меня. Не боялся, когда я приносил в дом животных, чтобы изучить их внутренности. Никогда не отводил взгляда. Он даже уговорил отца взять меня на охоту, хотя мне всего лишь девять.

Наверное, поэтому у меня появилась зависимость от оружия.

Моя семья поддерживала членство в охотничьем клубе, и сегодня мы охотимся на пятнистого оленя в Пербеке. С каждым вдохом свежий, холодный воздух заполняет мои легкие, но это ничуть меня не заботит. Охота и цель – да.

Я медленно следую за братом. Отслеживание – мое любимое занятие, не считая мгновения, когда ты отпускаешь курок, и раздается выстрел. Чарли держится впереди, периодически разговаривая о чем-то с мужчиной, обладающим рыбьими глазами голубого оттенка и самым тошнотворным именем из всех существующих.

Чарли называет его Маркусом.

– Ну не надо, ради Бога, – говорит Чарли, нахмурившись. – Не пытайся переубедить меня.

– Все будет в порядке, – я вижу, как этот ублюдок едва сдерживается: у него пульсирует вена на лбу и краснеет кожа, несмотря на то что в заповеднике холодно. – Никто не пострадает, я клянусь. Тебе нечего опасаться. Виктория защищает каждого.

Чарли отрицательно машет головой, забывая про охоту.

Я подхожу ближе.