Академия Смерти, или Истинная для демона (СИ)

Пальцы отрастут, а кожные покровы сами себя залечат, когда главный целитель Академии этим займется.

— Н-да, — выдохнул, записав ключевые моменты сегодняшнего дня, — эти ребятки переплюнули всех своих однокурсников.

Убрал перо на место, а пергамент свернул и положил в тот же ящик стола, что и первый. Откинулся на кресле с высокой резной спинкой и мягким сиденьем. Оглядел пространство вокруг себя: высокие сводчатые потолки, огромные, с множеством редких книг и древних рукописей книжные шкафы, достающие почти до самого потолка. Стены, увешанные старинными гобеленами, некогда принадлежащие древним родам Астарота, теперь же забытым и канувшим влету.

Мой стол расположился у самой стены напротив входной двери, а по бокам от него — два мягких кресла для посетителей и у стены возле двери небольшой диванчик — это для провинившихся адептов. Там, сидя на стареньком диване, они, страшась последствий своих проступков, дожидались своего наказания от магистра Смерти. Собственно, меня самого. Все знают, что наказываю я жестко, но справедливо и всегда за дело."

"Снова обвел взглядом пространство, отмечая, что за окном уже стемнело и на стенах тускло зажглись магические светильники. В принципе, я мог и вовсе обойтись без света, ведь любой демон, а уж тем более Высший, видит даже в такой непроглядной тьме, в которой другие не смогли бы ступить и шагу.

Устав за весь день разгребать последствия деяния своих адептов-первокурсников, устало потер шею, собираясь уже подниматься с кресла, как в дверь постучали

— Ну кто там еще? — недовольно отозвался я, ровнее садясь в кресле и принимая грозный вид.

В кабинет, скромно приоткрывая дверь, вошла красивая темноволосая девушка в длинном темно-синем платье, выгодно подчеркивающем ее фигуру. Красивое лицо с большими сапфировыми глазами, прямой нос, чувственные губы, тонкая изящная шея, хрупкие, на вид, плечи, высокая грудь, осиная талия.

— Ты все еще работаешь? — осведомилась она, проходя вглубь кабинета и останавливаясь рядом со мной. — Разве еще не устал?

И столько заботы в голосе и переживания, что я улыбнулся.

— Найрин, — повернулся к ней, протягивая свои руки, чтобы обнять, — ты же знаешь, что с новым учебным годом работы прибавляется столько, что порой приходиться дневать и ночевать в Академии.

— Знаю, — ответила она, надув свои пухленькие губки и состроив обиженное лицо. — Но, а как же я?

— А тебя я люблю, — просто ответил ей, целуя нежную руку. — Не могу дождаться, когда мой отец даст согласия на наш брак.