Академия Дальстад. Роза для ректора

И я, как дурак, слушал короля и молча смотрел на то, как он пытался увести её из зала несмотря на то, что она ему сразу отказала и сообщила, что является моей женой.

— Значит, до встречи со мной, Хайден был тем ещё бабником? — мне не понравилось то, что я слышу от Аллена.

— Ну я бы так категорично… — принялся юлить Альсар, но не выдержал моего пристального взгляда и признался. — Что касается количества женщин — тут он запросто переплюнул нас с де Ареоном.

И тут же добавил:

— Роза, это ещё ничего не значит. Рядом с тобой Хайден меняется в лучшую сторону, я вижу это собственными глазами. Взять к примеру нашего милашку Кристиана. Думаешь, он всегда всегда был таким вежливым и учтивым?

— Разве нет? — представить декана спецкурса в роли пьяницы и повесы я не смогла, как бы ни старалась.

— Когда Крис заступил на должность декана спецкурса, преподаватели, что были в подчинении, аж взвыли. Дошло до того, что он угрожал Диянике своими руками вышвырнуть её из Академии и требовал, чтобы она ушла по собственному желанию. Высокомерный, заносчивый сноб — это был де Ареон до того, как влюбился в де Савеллину. А посмотри на него сейчас — совсем другой человек. Без раздумий пожертвует жизнью ради близких. Настоящая любовь меняет.

— А ты? — рассказ Альсара меня заинтересовал. Может ли Хайден ради меня перестать быть таким самоуверенным засранцем? Я всё чаще ловила себя на мысли что мне отчасти нравится то, что вышло из этой спонтанной свадьбы.

— Я вообще не хотел серьёзных отношений. Ни с кем и никогда. Меня более чем устраивали лёгкие, не обременяющие связи. И тут появляется она — молодая загорелая южанка с ярким огнём в глазах и совсем меня не боится! Мало того, эта пигалица поначалу смела высказывать мне своё недовольство, спорить со мной, но при этом, если дело касалось учёбы, она всегда была максимально собрана и прилежна.

— А когда ты понял, что жить без неё не можешь?

Альсар грустно улыбнулся, вспоминая события, случившиеся год назад:"

"— Я её сильно обидел. Наговорил такого, что до сих пор как вспоминаю — кровь стынет в жилах, но у меня были свои на это причины. Она доверчиво смотрела мне в глаза и горько плакала. А потом как врежет! У меня после её пощёчины ещё неделю челюсть болела. Мелкая, а рука тяжёлая. Мы с ней месяц не общались после того случая. Она всячески меня избегала, а я присматривал за ней и ждал, пока пройдёт время, и она чуть-чуть хотя бы остынет. Подкидывал ей нужные материалы в библиотеке, договорился с де Форнамом, чтобы её пускали на боевое поле в свободное от занятий время. Она ведь не знала, что доступ на это поле без куратора возможен только с моего письменного разрешения. Ещё…

Тихий свист с другой стороны купола прервал откровения сурового декана.