Академия Ранмарн

— Береги ее, Киен, — попросила мама и обняла меня.

Обняла так крепко, что дышать стало трудно, я поцеловала ее ладони, преданно посмотрела в глаза. Мама взяла меня за руку и пошла к оге — значит, будет провожать до эсше.

Сейчас конец рабочего дня дневных, многие наши соседи были на улице, многие приветственно кланялись, мама не отвечала никому, словно оглушенная горем. Когда вслед за нами появился ведущий, разговоры вокруг смолкли.

Ашед нес Киен, я стопку сеоров, так и вышли на стоянку и пока ведущий размещал ашед, мама все смотрела и смотрела на меня, словно запоминала каждую черту лица.

— Лирель, кричать хочу… Встряхнуть тебя, чтобы поняла… Когда ты контракт подписывала не глядя, вмешаться хотела вопреки разуму, но сделала вид, что смирилась… ради тебя… Чтобы тебе не было еще больнее… А сейчас не могу, не могу, Эля. Не могу…

Я смотрела на наш дом… на наш квадрат… Я столько лет ходила здесь, а только сейчас заметила, что все дороги образуют ровные линии… Заставила себя не думать об этом… Много чувств боролось в груди, много мыслей, которые не допускала до уровня сознания…

— Мам, знаешь, я еще утром все решила… Мое место рядом с ведущим… Так случилось, и я сделаю все, чтобы рядом со мной Киен Шао был счастлив! Я знающая, я сумею!

Грустная улыбка мамы и очень тихое:

— Постарайся быть счастливой и сама, Эля…

Киен помог сесть в эсше, а затем… низко склонился перед мамой! Ведущие не демонстрируют уважение, никогда! Никогда… а Киен преклонялся перед мудростью и силой, и это было больше чем уважение…

Гордый ведущий в алом мундире, как обычный дневной, ждал исполнения древнего и давно забытого обычая. И все, кто был в нашем квадрате, ошеломленно взирали на полный благодарности, уважения и в то же время просьбы поклон ведущего перед простой женщиной.

В глазах мамы стояли слезы, когда она прикоснулась пальцами к голове склоненного мужчины и прошептала забытое многими слово:

— Благословляю…

ЭпилогМы поднимались над нашим квадратом, над Исикаре, который был словно увенчан прозрачными трубками мигана, над шпилем Академии Ранмарн. Я покидала свою родину, которую ранее считала идеальной, и с грустью смотрела на пластиковые дороги… совершенно белые с такой высоты.

Тихий звонок переговорника, и Киен включил панель, кивком ответил на приветствие Отнара Шао, который видел моего спутника, но не мог видеть меня.

— Поздравляю, сын! — отрывисто произнес легендарный командующий «Черным клином».

— Оссолоне еар шитарин! — с достоинством ответил Киен.

«Оссолоне еар шитарин» — я иду путем воина. Древние слова, которым обучали детей в младшей группе от трех до шести лет. Ведущих учили немного иначе, их заставляли писать и говорить на древнем, запрещая общение на ином языке до шести лет.