Академия пси-хов: внушить, влюбить, убить...

Отец ведь считал, что я отправилась туда.

— Отец, может, и считал. Но я сразу почувствовал. Только найти тебя…

За разговором он успел уложить меня на кровать, склониться сверху… совершенно не двусмысленно.

— Прости, но больше я ждать не могу, — прошептал. — Не чувствовать тебя — это мучение. Я должен всегда знать, где ты находишься.

— Спрячешь в сокровищницу? — фыркнула я. Ох уж это драконье собственничество…

— Спрятал бы с удовольствием, — согласился он. — Но свою жену дракон и так всегда чувствует. Настоящую жену.

Последние слова были сказаны с теми самыми глубокими, чуть хриплыми завораживающими интонациями, от которых мурашки разбегались по плечам и груди. Я совершенно точно знала, что он намеревался делать, даже если бы его губы не принялись прокладывать дорожки поцелуев на моей шее.

— А Линна? — пробормотала. Мысль, что старушка в любой момент может появиться, признаться, смущала.

— Духи дома всегда знают, когда и куда не стоит заходить. И ничего не делают вопреки желанию своих драконов, — прошептал серебряный, проводя пальцами по моей щеке, губам.

— А что происходит с духом, если построить другой дворец? — вспомнились слова Наррии.

— Духи материализуются вместе с дворцом. Если его разрушить — они растворяются, исчезают. А с новым появляются другие.

— Я не хочу другой дворец, — прошептала я, глядя в зеленые глаза с вертикальными зрачками.

Наареш крепко прижал меня к себе.

— Я тоже не хочу, — откликнулся чуть слышно.

Медленно, аккуратно скинул бретельки с моих плеч, скользнул лицом у кожи, едва касаясь и словно принюхиваясь к запаху.

Губы сделались настойчивее, рука пробралась под неглиже, обжигая прикосновениями.

Не прерывая процесса, он быстро избавился от серебристого халатика. Я с наслаждением провела ладонями по широким плечам, твердой груди.

Мы вместе, отныне и навсегда. Я растворялась в нем, тонула в доверии, которое испытывала, и тоже желала знать каждую секунду, что он в безопасности.

Его ментальные щиты раскрылись, и я влилась в мысли и эмоции, наши общие ощущения, в его любовь — ту, которая намного глубже обычной человеческой.

Наареш что-то шептал на своем драконьем, шипяще-рычащее, но бесконечно нежное — и я проваливалась, понимала и даже, кажется, отвечала ему.

Мягко, осторожно он исследовал мое тело, выискивая самые чувствительные точки. И так же позволял мне изучать свое, давал время подготовиться, расслабиться, зажечься его страстью.

В голове вспыхивали, всплывали разные моменты — начиная нашей встречей и теми счастливыми днями, когда я еще только влюблялась в него. Множество забытых эпизодов с Земли, когда он приходил ко мне на помощь, оказывался рядом, мелькал в поле зрения… чтобы исчезнуть — как он считал, навсегда.

И, наконец, заканчивая Академией.