Академия чаросвет. Отражение

— Идея с иллюзией не так уж плоха, — нехотя признала Элма, шагая за мной.

Жители Сумерек останавливались и провожали теленка удивленными взглядами, но никто не кричал от ужаса и не прятался по домам. А Веник и вовсе чувствовал себя прекрасно: вилял хвостом, вскидывал морду, жадно втягивая новые запахи. Дворовые псы истошно лаяли, забившись в будки, но Веник гордо шествовал мимо, не удостаивая их вниманием. Кошек мы вовсе не встретили ни одной, хотя путь Фалько был извилист: сперва вниз к реке до самого пепелища, оставшегося от прежней таверны, затем вновь на главную улицу. Мы вдоволь поплутали по переулкам, а потом Веник привел нас к крыльцу дома, где теперь жила Рут.

Монтега догнал нас там. Он замедлил шаг, засунув руки в карманы светлого замшевого пиджака, тряхнул головой, небрежно отбрасывая с высокого лба золотистые локоны. В Сумерках он выглядел еще чужероднее, чем корова в наморднике.

— Что ты тут забыл? — поинтересовался Себастиан.

— Не хотел пропустить веселье, — улыбнулся Монтега, тронув языком новый зуб. — А оно наверняка будет. У меня нюх на такие вещи. Взять хоть теленка… Мэди, ты что, выбираешь символ для седьмого дома? Вообще я одобряю. Свежо. Птица — что? Летит себе сверху да гадит. То ли дело корова — полезный в хозяйстве зверь…

— Возвращайся в академию, Кейден, — попросила я, перебив его болтовню.

— Я-то, может, и вернусь, — кивнул он, в миг став серьезным. — А вот тебе бы не советовал. Красные Псы направили отряд к территории академии чаросвет. Тебя попробуют перехватить. Лучше пережди здесь, Мэди. Либо же воспользуйся гостеприимством дома Монтега.

— Чтобы оттуда меня выдали Псам за щедрую плату? — хмыкнула я.

Кей не стал спорить. Пожал плечами и вновь взглянул на теленка, который упал на спину и, с наслаждением вывалявшись в снегу, сунул морду под крыльцо, шумно дыша. Из-под ступенек донесся отчаянный писк и оборвался. Кажется, мыши в обмороке.

В дом первым вошел Крон и вытянул руку, задержав нас у порога. Встав на цыпочки, я заглянула через его плечо и застыла, глядя на тело, лежащее на полу. На застиранной простыне в мелкий синий горошек расплывалось красное пятно.

— Фалько? — выдохнула Элма и, оттолкнув Крона, бросилась к телу и упала перед ним на колени.

Осторожно, будто боясь разбудить, она приподняла край простыни, нахмурилась, разглядывая лицо, и укрыла его опять, но уже без всякого почтения.

— Это не Фалько, — сказала она и, поднявшись, отряхнула колени.

Я знала, что это не он — заметила истоптанные ботинки. А после успела увидеть знакомые черты — они стали мягче, оплыли, как будто после смерти из Первого выдернули стержень. Значит, он мертв. Фалько сделал то, что хотел.

Горло сдавило, но я горевала не по Первому, а по моему беззаботному рыжему другу.