Академия магии. Клятва вредности

Драконы переглянулись, безмолвно решая, стоит ли продолжать экспедицию при таком раскладе, но в силу природной недоверчивости определились сразу — да, стоит.

Видимо, другого решения мужчины от них и не ждали, потому что молча выдвинулись в путь. Я же подобралась к Яну и начала бросать на него заинтересованные взгляды, пока он беззвучно, одними губами не произнес: «Потом».

Потом! Легко сказать? А как любознательной и небезразличной к артефактам девушке не умереть от любопытства?

Как можно думать о чем-то кроме такой восхитительной загадки?

Если Ян и Райден догадались, о ком идет речь, то и я могу. Хочется дать себе по голове за то, что не всегда хорошо училась и теперь напрасно ломаю голову — нужных сведений там нет. Или я не могу провести параллели.

Вот бы сюда Серену. Жаль, она не смогла пойти с нами. Зато, надеюсь, обведет вокруг пальца архов, спасет наших девочек и соблазнит своего дракона. Если уже не соблазнила. Очень уж подозрительные у них отношения.

Пока я копалась в памяти — умудрилась оступиться и обязательно бы пропахала землю носом, если бы Райден не успел меня подхватить. В который раз... Стыдно, Таяна, стыдно. Ты ведь боевой маг.

— Будь внимательнее, — сказал он коротко и отпустил, продолжая путь.

А как же его забота? А где утешения, все эти «Таяна, потерпи», «будь умничкой», «я тебе потом все расскажу», «не подверни ножку»?

Нет, ну я так не играю.

— Райден, а если мы там столкнемся с тем, что они хотят, мы будем пробовать? — прошептала, выставив щит от драконов.

— Таяна! — тут же отреагировал на использование магии Чоур.

— Простите ее, профессор, — вступился за меня душечка Райден, — ее чувства столь сильны, что нет сил сдержаться и не признаться в них, когда требует сердце.

Что?!

И я этого гада назвала «душечкой»? Да он... он...

Возмущенно посмотрела на потенциального смертника.

— Я про твое неиссякаемое любопытство, — шепнул он довольно.

— Смотри мне!

— А что, красавица, боишься влюбиться?

— Вся дрожу!

— Надеюсь, от страстного стремления вернуть мне должок?

Белобрысый откровенно насмехался надо мной! Идет тут, хохочет про себя, вон как плечи дрожат! Зараза сероглазая!

— И какой это должок? Напомни мне, инфарктно-сердечный друг? Что-то я от красоты твоей, доблести да удали молодецкой совсем памяти лишилась, — перешла на отвратительно-льстивый тон, не забывая говорить с придыханием. Мою потрясающую в своей бездарности актерскую игру дополнительно портит выражение лица. Чтобы точно не поверил в правдивость моих слов.

— Так моральная компенсация же. У меня все записано. Катастрофа в столовой — пять поцелуев. Топнула ножкой — двадцать. Сбежала в ночь — пятьдесят.