Академия любви и ненависти

Мужчины молчали, не отвлекая, я успокоилась, что, раз лекарь не делает замечаний, всё не так страшно, и завершила процесс на порядок быстрее. Да и под конец дело в принципе пошло — набила руку.

— Готово! — выдохнула с улыбкой, разглядывая нежную розовую кожу в местах, где не так давно зияли открытые раны.

— Знаешь, Ласс, — обратился лекарь к нашему мастеру, назвав того по имени, — я не позволю её вышвырнуть из академии, даже если она вскроет картотеку или кабинет ректора.

Я навострила уши, потому что именно это и собиралась сделать. Однако постаралась ничем себя не выдать, просто посмотрела на профессора Тугура полным любви взглядом. Роскошное обещание! Идеальное! Так подходящее моим планам.

— Твоя страсть к экспериментам меня иногда пугает, — ответил мастер. — Что она сделала не так? Плетение, конечно, корявое, но руки работают — уже хорошо.

— А я тебе говорил, Эли, будь послушной девочкой, не бегай по топям и горам, сиди вяжи или вышивай, — ехидно заметил Роберт и я, не выдержав напряжения сегодняшнего дня, треснула его увесистым учебником, да так сильно, что он потерял равновесие и шлёпнулся на пол.

Затем вспомнила, что за причинение физического вреда полагается наказание, посмотрела на профессора, затем на мастера. Те внимательно следили за моими действиями и молчали.

— Я не стану извиняться. Наказывайте.

Однако реакции с их стороны не последовало. Мужчины легко поднялись, отошли в сторону и зашептались, прикрывшись щитом, я же осталась наедине с Робертом, который уселся, по-восточному сложив ноги, и сейчас смотрел на меня.

— Что? — Я не выдержала первой.

— Смотрю на тебя и думаю, как ты дожила до столь почтенных лет с таким даром влипать в неприятности.

— Этот дар у меня активизируется только в твоём присутствии. — Я скорчила на лице улыбку, чтобы он не обманывался — я по-прежнему терпеть его не могу, и вся эта история со спасением жизни — исключительно моё желание обелить свои руки, а не забота о нём.

— Рассказывай! — недоверчиво хмыкнул он, поднимаясь и подавая мне руку."

"Не принять её — невежливое поведение. Особенно после детской выходки с книгой, за которую, уверена, ещё получу. Роберт не из тех, кто спускает подобную дурость даже молоденьким симпатичным девицам, тем более мне. Пришлось продемонстрировать манеры, принять цепкую лапу врага, подняться и даже выдать приличествующую случаю улыбку. Мол, вот видишь, не ты один здесь взрослый и воспитанный, я тоже так умею.

— Точно тебе говорю. Отправишься на какое-нибудь задание, вернёшься и узнаешь, что без тебя я даже ни разу ни одного правила не нарушила.