Академия любви и ненависти

- А почему вы говорите только про нас с Кори? А Роберт? - тут же возмутилась несправедливости Бриджит. - Лично я умею хранить тайны.

- Совместно с двумя десятками подруг, - закончил фразу де Луар.

- Нет, я не со всеми настолько дружна. Серене и Таяне можно доверять, Кори, хвала Богине, сама всё знает, Мире вообще можно доверить ключи от королевской сокровищницы... Хм... Пожалуй, ещё Фредерике бы сказала и на этом всё. С остальными я не так дружна, как вам может показаться.

- Твой первоначальный вариант не оставлять свидетелей начинает нравиться мне всё больше, - намекнул его светлость, закатывая глаза, потому что Бри — это Бри. Её нужно принимать совместно с успокоительным. С большой дозой успокоительного, а может, даже не с одной.

- Начинаем, - процедил сквозь зубы Роберт, которому было совсем не весело наблюдать перепалку между очаровательной в своей беспардонной наивности блондиночкой и жестоким, уверенным в себе воином, который обладает достаточной снисходительностью к женским слабостям, чтобы не придушить нас всех голыми руками. Редкой выдержки маг.

Де Луару хватило мгновения, чтобы оценить наше с Осторном состояние. Мы оба стояли у чаши без движения и не произносили ни слова, опасаясь сорвать обряд выжигающей душу ненавистью. Я практически задыхалась от присутствия исконного врага, ещё и моя защита будто взбесилась и сновала под кожей, образовывая бугры, изредка разрезая кожу чёрными рунами. И ощущения были именно такие — страшно болезненные, злые, жгучие. Будто не защита рисовала тёмные магические узоры, а чистый огонь выжигал послания.

- Я призываю всех богов стать свидетелями обряда обручения смертью, - торжественно произнёс его светлость, поднимая руки над чашей и формируя энергетическую сферу размером с лесной орех.

Все сосредоточились на крохотном, потрескивающем голубыми разрядами шарике. Он завис на уровне моего носа, и я испытывала крайне неприятные ощущения от такой близости, но глаз не закрывала — всё должно идти своим чередом.

Шарик висел неподвижно несколько томительных минут, а затем начал плавно опускаться в чашу, где превратился в серый, ничем не выдающийся камень, разве немного поблескивающий от вкраплений слюды. Не успела я как следует его рассмотреть, как булыжник едва заметно мерцнул и стал напоминать кусок необработанного железа, а затем, без предупреждения, словно расплавился, потёк, превращаясь в ртуть или нечто подобное.

Я была хорошо одета, однако вдруг мне стало нестерпимо холодно. Ужасно. Сильнее, чем во время дичайшего ветра за Полярным Кругом. Холод шёл изнутри, замораживая кровь, внутренние органы, превращая кожу в тонкую ледяную корку."

"И жидкость в чаше превратилась в кусок голубоватого льда. Что немало удивило де Луара.