Академия королевских чародеев

Детали я пока не продумала. Может, примерять их буду первым встречным мужчинам, или еще какая затейливая идея меня посетит. Но вдохновение подсказывало – сапоги надо обязательно забрать!

И тут в нашу оживленную беседу, когда я уже выбила себе все права на мужнину вещь, вмешался кучер.

– Сапоги оставил мой пассажир, а значит, они должны остаться у меня! – решительно произнес кучер, отодвинув меня рукой в сторону.

– Это почему еще? – скандальным голосом базарной торговки селедкой осведомилась я у конкурента. При этом уперла руки в бока и покачивалась корпусом, всем своим видом показывая, что просто так от завоеванного имущества не откажусь.

– Потому что пассажир придет за своей вещью, и что я ему скажу? Какая-то пигалица забрала ваши сапоги, господин? – сверлил меня взглядом злой кучер.

Вырывая из моих рук полученные с таким трудом сапоги, мужчина не подозревал, с кем связался. Магия для начала сотрясла воздух, а вторым зарядом прошлась ударной волной по земле.

Не хотела я применять магию, но она сама вырвалась и шарахнула со всей силы. Хорошо еще, заряд в землю ушел, и только снежный вал накрыл кучера вместе со всеми любопытными, подслушивающими наш разговор.

В тот же миг меня окутала голубая магия чародея, спеленав, как младенца. И вот в таком виде меня доставили в кабинет к директору с просьбой разобраться со студенткой. Сапоги из рук я не выпустила, а потому мой трофей сейчас любовно был прижат к груди. Мужнину вещь я готова была отстаивать и дальше, если вдруг директор велит отдать сапоги кучеру.

Чародей и мой директор помолчали немного, а когда королевский служащий вышел, на меня обрушился рев господина ди Рива. Я вздрогнула, осознав, что с помощью магии чародей все рассказал о моем подвиге с каретой и сапогами, но лишь крепче прижала к себе вещи мужа.

– Я кого спрашиваю?! – рычало из кресла ужасное начальство.

– Элан, что ты так рычишь на всю Академию? – раздался за моей спиной женский голос.

Голос обволакивал, был таким бархатным и тягучим, с какой-то заманчивой ленцой. Я обернулась и увидела совсем девушку, хотя голос был глубокий, грудной. Волосы у госпожи ди Рив были примечательные, полосатые. Одна прядь каштановая, а другая рыжая. Этим она всегда выделялась среди остальных женщин.

– Рея, – проревело снова в кабинете так, будто само мое имя – уже обвинение."

"Госпожа ди Рив внимательно меня осмотрела, ненадолго задержав взгляд на сапогах, оберегаемых мной, а потом тем же спокойным мягким голосом произнесла:

– Хорошая девушка, зря ты так рычишь.

Госпожа ди Рив присела на стул. В ее мягкой манере говорить и двигаться сквозило что-то кошачье. Казалось, что не женщина перед тобой, а огромная ласковая кошка.