Академия контролируемой магии

 – Уже не просьба – приказ и понимание этого отражалось в глазах обоих.

– Что случилось? – насторожился Ориан.

– В Академии неконтролируемой магии взорван один из учебных корпусов, а в Кшаене стихийники уничтожили несколько кварталов, – Лориан мрачно потёр переносицу. – И месяц назад Оттельберг призвал своих бывших студентов со всей империи.

– Поэтому ты был уверен в его виновности?

– Его академия в три раза больше твоей, – мрачно отозвался Лориан. – И в десятки раз опаснее. Чего только стоит эта его Киндерен… шаргхово дарование похлеще твоей девчонки.

– Гарриган Оттельберг предан тебе и короне, – напомнил Ориан.

– Я лучше других знаю, сколько стоит преданность, – раздражённо отозвался Лориан. – И как легко она продаётся.

– А Кшаен? – спросил Ориан после недолгого молчания. – Что произошло там?

– Допрашивать пепел я, знаешь ли, не в силах. – Император едва уловимо махнул ладонью, и разбитые бокалы обратились тьмой вместе с пролитым содержимым. – После того, как около пятнадцати горожан были сожжены, утоплены и закопаны заживо, эти… взялись за руки прямо в центре города и выжгли не только магию, но и себя. Вместе со всеми лавками в радиусе ста локтей.

– Как это возможно? – хрипло спросил Ориан. – Стихии ведь не могут менять носителей, и объединить их тоже не получится – слишком неуправляемая сила…

– Оттельберг говорит то же самое, – скривился император, – но выжженное пятно посреди Кшаена доказывает обратное.

Каждому было о чём подумать, и на несколько долгих минут в кабинете воцарилась тишина.

– Ты заберёшь наёмника? – спросил, наконец, Ориан.

– Завтра пришлю кого-нибудь, – отмахнулся император. – Он хоть жив?

– У нас хороший лазарет, – хмыкнул тот. – И лекари.

– С мёртвыми проще. – Император ненадолго замолчал. – У тебя две недели, Ориан. Или ты достаёшь мне оскант, или… – Лориан замолчал, предоставляя простор для воображения. – И не забудь разобраться с девчонкой.

Твёрдым шагом император пересёк кабинет и растворился в тени камина.

***

Как это можно выучить?!

Я отбросила карандаш и запустила руки в волосы. Шёл третий час зубрёжки. Из тридцати зачётных вопросов ответы нашлись только на два и с каждым часом вероятность, что я просто не успею к зачёту, увеличивалась. В особенности после того, как на мой стол опустился красный вестник.

Лаборатория 101. Ничего нового.

Кроме того, что с последней нашей встречи мы дважды целовались. И что на меня напали прямо в коридоре школы. И знакомства с Исгардом Шалинбергом. В остальном действительно ничего нового.

Привычно забросив карандаш и листы бумаги в сумку, я вышла из комнаты. Коридор. Ещё один. И ещё – тонущий в вечернем полумраке, от которого я поёжилась и невольно ускорила шаг.