Академия истинной магии

Я ни разу не спросил, как тебе живется в моем доме, но, видит Единый, я всегда пытался сделать твою жизнь легче.

Короткий смешок я сдержать не смогла, как ни пыталась, и герцог его услышал.

– Прошу, не будем касаться моих взаимоотношений с твоей мачехой и сестрой. Я люблю их обеих. И тебя… – Он запнулся и отвел взгляд. – Ты мне очень дорога, дочка.

Не сказал. Они никогда этого не говорили. Я до боли сжала пальцы за спиной, и отец виновато шагнул в мою сторону.

– Прости… Я люблю тебя так же, как твою сестру.

Лучше бы промолчал. Вымученное признание – это худшее, что он мог сделать. Разумеется, я ему ни капельки не поверила. Если бы любил, не допустил бы всего того, что творилось в его доме в последние годы. Правду говорят – генерал командует армией, а вот дома чаще всего ведет себя как простой солдат…

– Знаю, что ты думаешь, – вздохнул герцог Стертон, отворачиваясь к окну и скрещивая руки на груди. Заходящее солнце сделало его силуэт почти черным. – И во всем будешь права. Я не собирался забирать тебя у матери."

"Тогда зачем забрал?! Нам и без тебя замечательно жилось! Я отлично помнила тот день. Мне едва исполнилось десять, и человек, который появлялся в нашем скромном домике раз в месяц и ненадолго, заявил, что он мой отец и теперь я буду жить у него. И что самое удивительное, мама ни капельки не возражала…

– Рина… Риналия была смертельно больна, – глухо сказал он, оборачиваясь. – Ни один целитель не давал оптимистичных прогнозов. Я перевернул весь Фостерион, чтобы спасти ее. Я сделал все, что мог, и, слава Единому, она поправилась, хотя это и заняло долгих два года. Ты не могла жить с матерью, и я забрал тебя к себе. Это лучшее, что я мог для нее сделать.

Мама болела? Но почему я узнаю об этом только сейчас?! Однако помощь герцога была пусть и неявным, но доказательством того, что отец любит мою мать. Возможно, и меня… Так, как умеет любить только он. Неловко, без эмоций, без единого ласкового слова, но… любить.

– Признание тебя в качестве официального бастарда связало руки Миланте. Но вряд ли стоило рассчитывать на то, что она воспылает к тебе материнской любовью. Это удержало ее от того, чтобы не сжить тебя со свету. И удерживало до сих пор.

Это верно. Герцог раз за разом разбивал накопленные годами обиды в пух и прах. Как жаль, что этот разговор не состоялся раньше.

Отец прав. Миланта никогда не доходила до рукоприкладства, а несколько минут назад угрожала убийством впервые. А вот с Леттой мы дрались не на жизнь, а на смерть. Но у нас так с детства повелось. Не удивлюсь, если мачеха к нашей ненависти руку приложила. Хотя им обеим не за что было меня любить. И даже терпеть.

До десяти лет мне очень хотелось иметь сестру, играть с ней… Но не все наши мечты сбываются.

Ладно, теперь это не важно.