Академия Горгулий. Напарница дракона

Он замолчал, а у меня не нашлось слов, чтобы ответить, поэтому в пустой аудитории снова повисла тишина. Дракон продолжал «держать» меня своим взглядом, не отпускал даже тогда, когда его глаза начинали скользить по моему лицу и волосам, задерживаясь то на маленьком колечке пирсинга в носу, то на губах. И когда Рабан смотрел на губы, мне каждую секунду казалось, что вот сейчас он качнется вперед, расстояние между нашими лицами растает, и я почувствую прикосновение его губ к моим, несмотря на все те вещи, что он наговорил прежде. Не знаю почему, но я почти не сомневалась, что надменные рассуждения о его высоком происхождении, моем недостаточно хорошем и о принадлежности к разным видам – полная ерунда, и Рабан сам в них не верит. А повторяет либо по привычке, либо для самозащиты. Ведь когда отношения заканчиваются катастрофой, так сложно решиться на новые.

– Что ж, – выдохнула я, заставляя себя отвернуться и оттолкнуться от стола прежде, чем увязну в бессмысленных фантазиях. – Удачи тебе в поисках некроманта и… вообще. Я никому не скажу, что видела тебя утром.

Я уже шагнула к двери, когда в спину мне прилетел неожиданный вопрос:

– В этот раз ты не пойдешь со мной?

Обернувшись, я удивленно посмотрела на Рабана. Он уже тоже выпрямился и стоял, расправив плечи, сцепив руки за спиной и чуть приподняв подбородок. Драконий лорд во всей своей красе.

– А тебе нужна моя помощь?

– Ты еще не показала мне тот кабинет, который нашла. Вдруг Мортена отсиживается там?

– Я не уверена, что смогу снова найти его, – призналась я. – Но могу попробовать. Что-то еще?

Было видно, как Рабан стиснул зубы и едва заметно поморщился, явно не желая признавать вслух, что нуждается в помощи, но в конце концов все-таки сказал:

– Мне бы пригодилась твоя магия. Для открытия прохода и пленения некроманта. У меня есть план, как это сделать, но я действительно немного переборщил с магией этой ночью. Руки будут заживать какое-то время, а ждать я не могу. Если меня пытаются подставить, я должен найти аргументы в свою защиту прежде, чем Бенсон решится меня арестовать.

Звучало уже неплохо, но очень некстати подняла голову вчерашняя обида. Поэтому, скрестив руки на груди, я потребовала:

– Тогда я, во-первых, хочу извинений. А во-вторых, чтобы ты попросил меня о помощи.

Он недовольно прищурился и тихо, но как-то очень опасно уточнил:

– Извинений? За что?

– За свое мерзкое поведение на балу. И за гадкие слова о моем происхождении. За высокомерный тон. И за уверенность в том, что все существа женского пола должны быть непременно в тебя влюблены…

Я заставила себя заткнуться, пока захлестнувшие эмоции не вынудили вновь выдать свои чувства.

Рабан несколько секунд оставался молчалив и неподвижен.