Феерическая Академия

Мы пронеслись мимо волшебных звезд, зависших в мутной фиолетовой дымке. Видимо, мне решили показать напоследок показать солнышко. Черные нити тьмы разрывались по обе стороны. Тьма становилась гуще, а я сердце замерло в тот момент, когда внезапно она рассеялась, а мне в глаза ударило яркое, жгучее солнце. Подслеповатым ежиком я щурилась на его лучи, чувствуя, как из неподготовленных глаз обильно текут слезы.

— Солнышко, — икнула я, покрепче вцепившись в Оберона. Непривычное голубое небе таяло белоснежными облаками, а глаза, привыкшие к фиолетовому полумраку вечных сумерек, щурились и текли. В лицо ударил свежий ветер, заставив захлебнуться им. Его прохладные порывы бежали мурашками по коже.

Пока мы летели, я мысленно смирилась с тем, что еще немного и два кольца, два синхронных конца и посередине гвоздик из характеров станут реальностью. На мгновенье я посмотрела вниз, чувствуя, что вот-вот истерично заору: «Не бросай меня!». Я чувствовала его руку на своей талии. Он ведь не бросит… Может, в этом и заключается начало большой-большой любви? Может быть, именно с плаща на плечах начинаются волшебные сказки про «жили они долго и счастливо»? Не с поцелуя, не с объятий, а именно с таких мелочей?

Мы неслись по небу грязной тучей, а под нами сквозь рвань облаков мелькали леса, поля, крыши домов. В меня чуть не врезалась птица, которую Оберон отбил рукой. А я видела, как другие птицы беззаботно кружат в глубокой синеве небес, зато вокруг нас орали хриплыми голосами вороны. Впереди нас мчались страшные, костлявые собаки, чьи спины виднелись в грязной дымке грозовых туч, а сквозь свист ветра доносилось их яростное рычание.

— Ты бы хоть собачек покормил, — жалобно заметила я, намертво вцепившись в чужой доспех. Рука прижала меня крепче, заставив посмотреть на нее задумчивым взглядом. За всю жизнь, я ни разу не встречала кого-то, кто будет бегать за мной с тарелкой, кого-то, кто готов заплатить за мою жизнь огромные деньги, кого-то кто действительно не захочет отпускать…

Я чувствовала себя такой маленькой и хрупкой, видя огромную руку в черной перчатке, сминающую белоснежное кружево платья. Он красив, умен, имеет собственное мнение. «В наши тяжелые времена недостаточно иметь собственное мнение. Нужно уметь иметь тех, кто его не разделяет!», - подсказывал внутренний голос, косясь на рукоять меча. Не то, чтобы я была почти согласна, но уже не так сильно против.

Грозовой фронт надвигался на красивый, изящный замок, тонкими башнями цепляющий облака.