Академия Блонвур

Так вот, представьте себе, здесь не нашлось ничего, чтобы перекусить.

— Может, ты плохо искала? — улыбнулся Зинглар, поняв наконец, куда в процессе осмотра дома от него слиняла возлюбленная.

— Ничего подобного. Я очень хорошо искала! В его кладовке мышь повесилась. Точнее, повесилась бы, если бы водилась хоть одна. И кухня чиста, как помыслы младенца.

— Не уверен, что у младенцев вообще есть помыслы, — заметил Зинглар.

— Так и в его кухне одна лишь давно не тронутая посуда, — доложила Эрли.

— А в погреб не заглядывала? — поинтересовался нахмурившийся Лонгаронель."

"— Погреб столь же опасен для склонных к суициду мышей, как и кладовка.

— И что бы это значило? — растерялся Зинглар.

Глава 8

— Вампир?.. — предположил Лонгаронель. — Причём реально питающийся только кровью?

— Но он ведь живой, — возразил Зинглар.

— Радость моя, если ты вдруг забыл, сказки про мёртвых вампиров, живущих за счёт крови, сочинили наши предки... — язвительно улыбнулся Лонгаронель.

— Да помню я... — пробурчал тот.

— А это вообще возможно – чтобы питаться одной лишь кровью? — задалась вопросом Эрли.

— Тень знает, как вампиры развивались здесь... — ответил ей Лонгаронель, задумавшись над вопросом. Сами они могли на крови обходиться без пищи и даже без воды достаточно долго. А вот реально ли в процессе эволюции полностью перевести организм на одну лишь кровь? Такой цели вампиры никогда перед собой не ставили. Зачем бы? Они и так, по сути, зависимы от доноров. А уж возвести эту зависимость в абсолют – просто бредовая идея.

— Но, кстати, Вариссу он не кусал, — добавила девушка.

— Пожалуй, пора допросить его, — Лонгаронель быстрым шагом двинулся к лестнице.

Не дожидаясь, пока в спальню подтянутся остальные, он приступил к дознанию прямо с порога.

— Почему ты отказался вернуть разум нашей подруге?

При первых звуках его голоса Шатроски вздрогнул всем телом, а, дослушав вопрос, стал ещё бледнее, чем был, и затрясся.

— Я н-не м-могу... Это н-невоз-зможно... К-клян-нусь, н-не могу! Я б-бы...

— Ну-ка взял себя в руки! — грозно потребовал Лонгаронель. — Терпеть овечье блеяние я не намерен.

— Х-хорошо... С-сейчас...

— У тебя десять секунд.

Шатроски судорожно закивал.

Честно выждав десять секунд, вампир продолжил:

— Кто ты?

Шатроски замер и стал белее савана, хотя до сих пор казалось, что побледнеть больше уже невозможно.

— Я жду, — ледяным тоном произнёс Лонгаронель чуть погодя.

— Я не знаю... — еле слышно вымолвил пленник.

— Чего ты не знаешь?

— Не знаю, кто я.

Вампиры удивлённо переглянулись.

— Я ведь предупреждал тебя насчёт лжи... — напомнил Лонгаронель.

— Я не лгу! Клянусь, не лгу! — в отчаянии завопил Шатроски.