Академия Алых песков. Проклятье ректора

Никогда бы не подумал, что ты такой способный.Что ж, хорошо, сын. Я доверяю это дело тебе, а с женитьбой разберемся после.

— Ди, — Тассилия мягко коснулась моего локтя и желание быть строгим правителем отпало, как корка от старой раны. — Я думаю, тебе лучше провести эту ночь с отцом. Вдруг Фридрих решит сюда заглянуть, а я вернусь сразу, как только приготовлю отвар.

— Лично будешь готовить? — постарался улыбнуться помягче. Знаю, что моё заявление повергло её в шок, но это ничего — привыкнет со временем.

— Разумеется. Вашим целителям я больше не доверяю. Попрошу Реймонда забрать меня в академию и после вернуть обратно.

— Я провожу."

"Выскочил следом за Тассилией из комнаты, приготовился к взбучке и был прав. Стоило закрыться двери, как Тассилия налетела на меня будто гарпия.

— Ты с ума сошел? Что ты несешь? Какая невеста?

— Моя!

Теперь, когда у отца появился шанс, а доказательства причастности Фридриха вот-вот будут, ко мне вернулось веселье. Тасси была так мила в своем гневе: непослушные кудрявые локоны выбились из прически, щеки порозовели, а в глазах пылал непокорный огонь, который так и хотелось укротить.

— Ничего подобного! Я не соглашалась! Ты мне даже предложение не делал!

Кудрявая неотвратимость наступала на меня с явным намерением залепить пощечину, но я среагировал раньше. Поймал девушку за талию и притянул к себе, она слабо трепыхнулась в моих руках. Природа одарила мужчину физической силой не только ради ведения войн, для таких случаев она тоже годится.

— Ты моя невеста, это не обсуждается!

Прервал все возможные возражения, запечатав её рот самым надежным способом. Сопротивление было почти незаметным, губы послушно приоткрылись навстречу, позволяя насладиться невероятным вкусом и сладким теплом.

— А говорил, что никогда на мне не женишься, — устало выдохнула она, когда поцелуй прекратился.

— Ты удивишься, но иногда я такой верблюд!

— В каком смысле? — миндалевидные глаза удивленно приоткрылись.

— Потом расскажу.

Новый поцелуй прервал стук каблуков и возмущенный вскрик матери:

— Дитрих! Ты с ума сошел! Прямо в покоях умирающего отца! — Она рассерженной гарпией подлетела к нам и обернулась к Тасси. — А вы, леди, постыдились бы. Это чужой жених, здесь покои Орманского короля!

— Мне пора, Ди.

Раньше, чем я успел что-либо сделать, она вывернулась из моих рук и выскользнула из гостиной. Побежал за ней, но в коридоре было уже пусто, а в спину неслось раздраженное:

— Дитрих, изволь объясниться!

— Аделинда, подойди ко мне, — раздался вполне бодрый голос отца из спальни, и мать застыла, с неверием смотря на меня.

— Он идет на поправку, — сказал я и слабо улыбнулся.

Мама, не став меня слушать, помчалась в спальню. Там она около десяти минут плакала слезами счастья у кровати короля.