Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

— Пусть побудет у вас! Закончится ритуал — поставлю галочки!

Сознание возвращалось медленно, неохотно.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Что это за звук такой?

Кажется, моё сердце.

Может быть, открыть глаза?

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Звук уговаривал никуда не спешить.

Звук говорил, что я в безопасности.

Я верила этому звуку.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук!

Сердцебиение, разбудившее меня в очередной раз, звучало как-то иначе.

Рядом раздался странный хлюпающий звук.

Я немного подумала эту мысль, и пришла к выводу, что это слышу я его странно.

Звук раздался снова — хлюп, хлю-ю-юп.

Потом “брл-брл-брл”.

Потом стала рассеиваться тьма.

И я поняла, что до этого момента была во тьме.

Моргнув, я сфокусировала зрение, и поняла, что свет идет сверху, а я лежу на спине. Над моей головой шевелятся, расползаясь в стороны, подобно змеям, зеленые стебли.

Ковчег! — Воспоминание пришло толчком. — Я лежу в ковчеге, в подвале академии.

В мертвецкой. Рядом с эльфом.

Сбылась мечта дурочки!

В груди сперло, подкатил приступ кашля, и я, ухватившись за борта ковчега, рывком села. С головы с протестующим хрустом слетел тоненький и гибкий усик, такие же усики потолще в несколько витком охватывали запястья и щиколотки, а я, не обращая на них внимания, прижав одну руку к горлу, вторую ко рту, кашляла, извергая из себя потоки жидкости…

…в которой я, кажется, спала.

Как младенец в околоплодных водах, — мелькнула мысль.

Кажется, меня залили ею уже после того, как я уснула, потому что я этого не помню.

И хвала Свету и Предкам!

Оглядев свои руки, покрытые мелкими золотистыми чешуйками (травянистые усики бессильно сползли с запястий, когда я поднесла их к глазам), я не слишком уверенно добавила: и Небу?..

Резко обернувшись, я постаралась заглянуть себе за спину — но только спину и увидела, с налипшими на нее, мокрыми и потемневшими от жидкости волосами. Крыльев не было.

Зато была чешуя. По всей спине. И по плечам. И по груди. Торопливо ощупав лицо чешуйчатыми руками, я убедилась сразу в двух фактах: во-первых, лицо — тоже чешуйчатое. Даже ноздри. Даже губы! Во-вторых, чешуйчатость тактильным ощущениям не мешала. Она слегка изменяла их — я тут же поняла, что это неизбежно, и смирилась — но не мешала.

— Милдрит! Милдрит, как вы себя чувствуете?

От голоса, ощущаемого словно сразу всем телом, я дернулась, торопливо прикрыла себя руками, закрывая наготу, насколько удалось, и оглянулась на стоящего человека.

Это эльф! Эль Камиль!

Я знаю настоящего живого эльфа!

Воспоминания возвращались каскадом, цепляясь одно за другое, словно нити в кружеве, расползались всё шире и шире — словно изморозь зимой по замковому стеклу.

— Милдрит, вы меня слышите? Вы меня узнаете?

На мои плечи опустилось белое полотенце, огромное, как простыня.