Академия для Сапфира

Так я узнала, что адамасы лишь создают камни, а кулоны, жуков и прочие невероятные штуки для них делают семьи особенных ювелиров. Причем, каждая специализируется на чем-то своем.

Каждый жук приносит послание и остается у адресата. Тот может отправить его назад с ответным письмом или же использовать по своему усмотрению. В отличие от пугающих кулонов, жуки не являются редкостью, всегда можно заказать себе еще. Сколько нужно. Хрупкие насекомые ломаются, изнашиваются из-за обилия используемой на них магии, иногда их воруют. Из-за всего этого семья, которая единственная владеет секретом производства почтовиков, может позволить себе жить в самой Адаманте и владеет баснословным состоянием.

Слушала, как сказку.

Пора бы привыкнуть, что с некоторых пор я в ней живу.

Разбудив магию камней, Сапфир влил в жука каплю своей собственной силы. Затем поднес к лапкам свернутую трубочкой записку. Лапки сжались на ней, а через мгновение записка пропала. Жук вспорхнул с руки и вылетел в окно. Стекло ему не было преградой. Даже явно зачарованное стекло в доме мага.

Манипуляции повторились и с оставшимися посланиями.

Такая магия — красивая и не опасная — мне по-настоящему нравилась.

— Интересное закончилось, — объявил Сапфир, когда исчез последний жук, и повернулся ко мне. Мазнул взглядом по коленкам, заставляя краснеть. — Собирайся, скоро доставят завтрак.

В последний час он вел себя подчеркнуто нейтрально. Даже не пытался урвать поцелуй.

Я скрылась в ванной.

Домой возвращалась с легкой опаской, но без большого страха. Скандала не хотелось, конечно. С куда большим удовольствием я бы посекретничала с бабушкой Фийей или почитала. Но будь как будет.

Услышав экипаж, мама вышла в холл.

Приветствие уже «задалось».

Я приложила усилие, чтобы выровнять дыхание, и крепче сжала сверток, который был в руках.

— Хорошо. — Мама выдохнула. — Как поездка?

— Мы обезвредили мага, который нелегально торговал зельями для изменения внешности. Но он ранил Сапфира, поэтому понадобилась я, — честно не собиралась ей рассказывать, оно как-то само получилось. — Держи, это тебе.

— Мне? — Она взяла у меня сверток, зашуршала бумагой. — Платье?!

— Драгоценные россыпи, Генриетта, зачем?!

Но по порозовевшим щекам я поняла, что ей понравилось.

— Сапфир мне был должен за то, что прикрыла его с ночным выходом. Мне вещей уже хватит, а когда ты радуешься, здесь все становится совсем другим.

Пионы вон до сих пор в вазе стоят.

И от этого тянет улыбаться.

Одной рукой придерживая платье и разорванный сверток, другой мама погладила меня по щеке, тронула волосы.

— Какая ты стала взрослая… Идем, я обещала тебе откровенный разговор.

Прошли мы не в гостиную, не в кабинет бывшего мужа бабушки Фийи, даже не ко мне, а в родительскую спальню.