Академия Ночных Стражей. Ректор в опасности!

Тогда мужчина опустился на колени и осторожно приобнял малышку за плечики. Та дрожала всем телом.

Причину столь бурной реакции понимал отлично. Миранна уже один раз потеряла мать. Потом от нее отказался собственный отец. Наверное, мысль о том, что нечто непоправимое может случиться с приемной мамой, съедала ее изнутри.

Маг позволил девчушке выплеснуть эмоции, и вскоре та успокоилась. Тогда убедил ребенка присесть на софу, а сам расположился в небольшом кресле рядом с кроватью.

Настенные часы тихо тикали, аппаратура едва слышно пищала. Мира уже полностью пришла в себя, с ногами забралась на диван и укуталась в плед. Васильковые глаза воззрились на Кейцера с каким-то странным выражением.

— Вы ее любите? — неожиданно спросила крошка.

Аж встрепенулся от неожиданности. Ничего себе вопросик! Откровенно и сразу в лоб. Хотя что взять с ребенка. Попытался сформулировать подобие ответа, но девочка вновь заговорила:

— Вы так смотрите, будто боитесь ее потерять. Я вот тоже боюсь. Больше всего на свете.

Она поджала губы и, отвернувшись, уставилась на Ремианну, тихо посапывающую во сне.

Слова ребенка поразили Марса. Малышка прочла его как раскрытую книгу. И она права — ему не безразлична эта девушка. А работать рука об руку с той, кого постоянно будет страшно потерять, — просто нелогично. Ведь не всегда же он сможет быть рядом, а во время миссии многое может пойти не так. И что тогда? Бежать к ней сломя голову. А если не успеет?

Боялся даже вообразить, что придется пережить повторение сегодняшнего. Нет, он не может так рисковать.

Тем временем девочка уснула. Маг подобрал сползший на пол плед, укрыл ее, а потом вернулся в кресло. И сам не заметил, как тоже погрузился в сон. Проснулся резко от тихого девичьего голоса. Реми!

Открыл глаза. Она сидела на кровати. Все такая же уставшая, разбитая. Склонился к ней, поинтересовался самочувствием. Напарница быстро отчиталась и спросила:

— Ты здесь за разъяснениями?

От этого вопроса Марса аж наизнанку вывернуло. Неужели она не понимает, что он просто-напросто волнуется?

Возмущение вспыхнуло внутри, но тут же усмирил неуместные эмоции и взял себя в руки. Понятно — девушка, как, в принципе, ей и полагалось, относится к нему только как к шефу.

От осознания этого болезненно кольнуло сердце.

Понадобилось несколько секунд, чтобы собрать волю в кулак и вымолвить слова, после которых, возможно, он больше никогда не увидит свою голубоглазку, ведь их не связывает ничего, кроме расследования.

Пролетела секунда, за ней другая… Мысли Марса метались вспугнутыми зайцами. Он не хотел отпускать ее. И тут перед глазами всплыла недавняя сценка, как маленькая Мира плачет взахлеб, крепко обнимая неподвижно лежащую на кровати Реми.

Это стало переворотным моментом.