Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон! (СИ)

Он сейчас на королевском балу – бегает по залам, тебя с королевским ревизором ищет. Ревнует, стало быть. Задумано все, просчитано до мелочей. Видишь ли, какую ты нам еще службу сослужила – отвлекла Аэлмара на себя, да так, что он всякий контроль потерял. Не увлекся б тобой дракон, мы еще сто лет до мамочки нашей не добрались. Он ведь, чудовище, зорко ее охранял. Службу свою нес, дракон проклятущий! Ну, ничего, мамуля, как в тебя переселится, с лихвой ему отомстит. Первым сожрет. Мечту его заветную исполнит, а потом прям в постели сцапает. Хороший конец будет для потомка Ольфозы и Аригуна.

– Джерласс! – изо всех сил крикнула я в холодное и темное небо. – Джерласс!

Но это мне показалось, что крикнула. На самом деле – едва слышно простонала.

Сил не оставалось – монетка, как на аркане, тянула меня прямиком в кенотаф. Я уже наполовину увязла в теплой студенистой субстанции, словно в гигантском холодце. Плевры во главе с Элом Куртолем, который сейчас уже совершенно не походил на вампира, жадно наблюдали за этим процессом.

Но не менее жадно смотрел на меня единственный глаз Сольрис, которая словно ожила, напряглась, готовая к броску. Вся ее фигура выражала жизнь, движение и готовность. Она как будто тянула ко мне невидимые щупальца, помогая монете.

Уже практически увязнув в кенотафе, из которого мне уже не суждено будет вернуться живой, я зацепилась ногой за корень сосны, торчащий прямо из земли и из последних сил прошептала.    

Дриадрья Праматерь, с сим древом ты меня соедини,

Хочу почувствовать ток жизни изнутри,

Душа моя, в стволе ты схоронись!

Разречье древное, приди, слиянье свершись!

Я понятия не имела, подействует ли старое заклинание, но я всегда сражалась до последнего.

И зеленый вихрь налетел на меня. Перед глазами мелькнуло озадаченное лицо Куртоля и морды братцев-плевров.

Кулон с монетой увяз в кенотафе.

Я выдохнула – и мои ноги стали корнями, руки – ветвями, а волосы – иглами серебряной сосны. Это было старое, старое дерево, толстое, огрубевшее, с заскорузлой корой – молодым дриадам вселяться в такие запрещалось категорически.

Хватало пары минут, чтобы слиться с ним и остаться внутри навсегда.

Последнее, что я промелькнуло передо мной именно в моем сознании, не в сознании дерева – то, что небо заслонили огромные черные крылья, накрывшие собой поляну.

Красивые крылья, черные с золотом.

Еще я запомнила много огня, очень много огня, который жег все вокруг дотла. В нем пищали, корчились и извивались страшные червеобразные тени…

Затем я не помнила больше ничего.

Я навсегда забыла, кто я есть, кем была и кем могла бы стать.

Я стала старой серебристой сосной. 

ГЛАВА 25.