Академия для Сапфира

 — Зачем ты это сделала? Случайно? Или задумала навредить больному брату?

Капелька скатилась по щеке и упала на пол.

Не знаю, что бы я ответила.

Что на такие обвинения вообще можно ответить?

И что у нас здесь вообще происходит? В смысле, что с Грайаном?

Повисшую на несколько мгновений тишину взорвал звон бьющегося стекла. Мы с мамой одновременно повернулись к окну. Плющ… Хоть окно и было приоткрыто, он зачем-то разбил стекло. Зеленый побег со свистом устремился к нам и плетью обвил мамино запястье. Она зашипела и сразу же отпустила мой локоть.

Сама жизнь, кажется, на мгновение застыла.

Тихий вскрик меня отрезвил.

— Отпусти ее! — Я вцепилась в плющ. — Все. Она больше не будет меня трогать.

— Вырву с корнем, пакость такая! — Злость уже была направлена не на меня.

Спускать угрозы плющ не собирался и сжал сильнее.

Мама неприлично выругалась. Я и не подозревала, что она знает такие слова.

— Прекрати, ты его только больше пугаешь! — взмолилась я. И уже плющу: — Ты тоже! Брысь на улицу! Все нормально, мы всегда так общаемся.

Некоторое время ничего не происходило. Наконец, медленно, будто нехотя, плющ уполз.

Мы с мамой так и стояли посреди комнаты, глядя друг на друга.

Грайан пошевелился. Его ресницы задрожали.

— Уходи отсюда. — Мама подтолкнула меня к двери.

— Я этого не делала!

— Хорошо. А теперь иди к себе. Или к бабушке.

Меня буквально вытолкали в коридор.

Дверь уже почти закрылась, но слух успел уловить тихое и сонное:

Окончательно закрылась.

Я постояла там еще немного, но звуки остались далеко, и разобрать, что происходит внутри, не получалось. Не в замочную скважину же подглядывать!

Ночь выдалась бессонной. Не из-за волнения, предшествующего первому дню новой жизни, даже не из-за догадок и предположений относительно брата, будоражащих голову, а по куда более прозаичной причине. Перед сном мы с бабушкой сообразили, что мне совершенно нечего надеть завтра. Точнее, нет ничего приличного. А в том, что есть, я буду походить на посудомойку из столовой при Академии, а не личную помощницу и невесту Армана Сапфира.

В итоге бабушка пожертвовала еще одним своим платьем, и всю ночь мы его подшивали и подгоняли. Получилось не идеально, но вполне приемлемо, на мой взгляд.

— Эта Рисана Корасу всю жизнь поломала, сына больного родила, еще и тебя во всем ущемляет. — Не сосчитать, сколько раз я слышала эти замечания.

Я расправила готовое платье.

Немного старомодное, но красивое. И бабушка уверяла, что темно-синий пойдет к моим огненно-рыжим волосам.

— Она не ущемляет, просто у нас не так много денег, — заступилась осторожно.

— Если бы Корас из-за нее не расплевался с семьей, было бы много, — отрезала Фийя. — А так его наследство к кузену уплыло.