Черная ведьма в Академии драконов

Я подошла поближе, чтобы хотя бы понять, кого вызывать: лекарей или некромантов. Склонилась над телом и попыталась нащупать пульс. Увы, на запястье его не было. По спине пробежал холодок. Торопливо приложила пальцы к шее, нащупывая жилку. И тут Гард снова застонал во сне, а потом повел носом, принюхиваясь. На миг замер, словно кот, приготовившийся для финального прыжка за верткой мышью. Я и пискнуть не успела, как очутилась на кровати.

Дракон спящий оказался столь же проворен, как дракон бодрствующий. Во всяком случае, этот гад, не открывая глаз, начал активно шарить своими лапищами по моему телу. Причем не абы с какой исследовательской целью, а исключительно с вандальной: пытаясь не расстегнуть, а порвать ворот платья и задрать юбку.

Но тут крылатого подстерегала засада: форма, на которую я потратила целый золотой, оказалась действительно сверхпрочной и на атаку драконистых лап не поддалась. Только предостерегающе затрещала. Но ни одна пуговичка не сдала своей позиции.

Пепельный недовольно зашипел, а я, поняв, что для умирающего у него слишком сильная тяга к жизни, в том числе и к ее размножению, решила привести ящера в чувство. Пытаться достучаться до совести такого наглеца было бы бессмысленно, просто настучать по черепушке – чревато. Вдруг этот сплошной синяк еще и крылья склеит?

Поэтому я применила прием, которым способен защититься даже полугодовалый малыш. Но в отличие от карапуза, у которого прорезался лишь первый зуб, мои челюсти были укомплектованы тридцатью двумя кусательными единицами, ровными, белыми и острыми.

Я вцепилась в то, что первым попалось под челюсть, в шею.

Что могу сказать: первый опыт работы вампиром вышел запоминающимся. Причем как мне, так и Гарду.

Дракон взвыл от боли, я от того, что меня саданули по затылку локтем. В глазах даже потемнело, а потом я услышала ошалелое:

– Ви? Ты что здесь делаешь?

– Фуфаюсь, – прошипела я.

Но, сообразив, что пациент уже пришел в себя и в дальнейшей побудке не нуждается, медленно разжала челюсти. Вот только зрение не спешило возвращаться. Я все так же обреталась в темноте. Зато запахи, звуки, ощущения резко обострились.

Я почувствовала рваный ритм сердца Гарда под своей ладонью. То, как оно, быстро сокращаясь, гнало кровь по руслам вен стремительным горным потоком. Запах мускуса и морского бриза, что исходил от его тела. Сильного тела, навалившегося на меня и подмявшего под себя.

А еще я поняла, почему мужчины так кичатся твердостью своего слова и намерений. Сейчас одно такое намерение упиралось в мой живот.

Зрение возвращалось медленно. Сначала тьма начала светлеть, из нее стали проступать силуэты. Постепенно они обретали форму, цвет, объем. Окрашивались деталями и полутонами.