Дурашка в столичной академии

Я не задаю вопросов, я вижу, как дрожат дедушкины руки, да и заговорил он сам.

— Когда сын женился, я надеялся, что у него родится одаренный мальчик, которому я смогу передать свое мастерство. Но родились три девочки, у одной из которых дар проявился, и сильный. Признаюсь, я был разочарован. Амалета, ты знаешь, что девочки не работают, как правило, а если и работают, то недолго, до замужества. Смысла передавать тебе свои знания я не видел, но все равно сделал тебе лучший на тот момент детский ограничивающий артефакт и не сказал и слова против, когда в итоге твои родители приняли решение его не снимать. На тот момент о вреде подобных артефактов было неизвестно, да и не носили их так долго. Но так как я делал артефакт сам, то и в его настройках кое-что изменил, дав тебе больше магии в личное распоряжение, да и та, что в тебе заключена, не просто не ушла — я нашел способ переподключить каналы, и все это время твой резерв усиливался, а каналы утолщались, неиспользуемая магия, скажем так, прокачивала твои каналы, и теперь, после снятия, твоя сила должна в разы увеличиться. Этого бы ты не достигла никакими медитациями и тренировками. Я даже не могу предсказать, насколько сильной ты станешь, если и в детстве у тебя был неплохой потенциал.

— Но дедушка, ты ведь не собирался снимать этот артефакт? Как долго моя магия была бы еще в таком состоянии? Что если и сейчас она не выправится?

— Повторюсь, на тот момент у меня не было всех данных, а твою магию я усиливал специально, не оставив надежды на правнуков. Годы шли, я видел, как ты растешь, какая ты оказалась — умная, пытливая, с живым умом, и я стал сомневаться, да и полюбил тебя всем сердцем, так, что и никаких наследников не надо.

— Долго же вы раздумывали, — дракон фыркнул недовольно. — Чуть внучку не угробили.

Руки деда задрожали еще сильнее.

— Лета, я сейчас отключу артефакт, приготовься, — скупо произнес дед.

Как, интересно? Спросить не успела. Дедушка сделал последний, завершающий пасс, разрывая магические линии, тянущиеся от артефакта ко мне, и у меня в глазах тут же потемнело от боли.

Открыв глаза, наблюдаю над собой двух перепуганных мужчин. Одно лицо пожилое, другое драконье. Все тело ломит и болит. Кажется, я лежу на полу.

— Амалета, как ты? — от сдвоенного мужского крика закладывает уши.

— Не очень. А вы кто?

Наблюдаю отразившийся в глазах мужчин ужас, тот, что старше, схватился за сердце.

— Ладно, ладно, я шучу. — Ну а что? Не все же другим надо мной издеваться? — Помогите, пожалуйста, встать.

Меня подняли в две руки. Теперь еще и голова кружится, а в глазах двоится. Покачнулась, Рэй тут же подхватил и взял меня на руки. Чувствую что-то теплое на лице. Провела рукой над губой. Кровь. Кажется, из носа.

— Надо провести полное обследование, — волнуется дедушка.