Русалка в академии

— Но я не понимаю, — возмущался господин Хуфтер, — почему все же не использовать ошейники? Мы можем прописать в договорах мягкие условия...

— На самом деле при более высоком техническом уровне рабский труд становится неэффективен, — спокойно пояснила я. Господин Хуфтер хотел возразить, но я не позволила: — свободный человек, замотивированный правильными условиями, будет не просто выполнять минимум своих обязанностей, но и искать способы упрощения своего труда, повышения эффективности, технического развития. Рабу нельзя давать в руки сложные и дорогостоящие инструменты — он их просто сломает по неосторожности, не по злому умыслу, а просто из-за отупения. В рабском состоянии большинство людей теряют остроту ума, их психика не выдерживает давления, никакая творческая мысль в этом состоянии невозможна. Редкие уникумы достаточно психически стабильны, чтобы сохранить свою личность, остальные же превращаются в простую функцию. Вспомните сами, много ли деятельных, активных и творческих рабов вы встречали в жизни?

Господин Хуфтер задумался, а потом отрицательно покачал головой:

— Считается, что по-настоящему талантливые люди в рабство не попадают, но знавал я нескольких неудачливых ремесленников... они были в чем-то талантливы и умелы, находчивы даже... но после нахождения в рабстве в течении нескольких лет, они стали простыми исполнителями.

— Если не дать своим подчиненным определенной свободы, получишь от них по-минимому. Кто не рискует, то не пьет шампанского, — усмехнулась я, правда, пришлось пояснить последнее слово. — К тому же, рабы все время находятся в стрессе, даже при хорошем обращении, они долго не живут.

— Никому старики в рабстве и не нужны, — фыркнул господин Хуфтер.

— О, я уверена, много кто хотел бы получить власть над таким мастером, как вы. Возраст — это не только немощь, но еще и опыт, мастерство.

Господин Хуфтер задумчиво покивал."

"Конечно, мои идеи пришлось несколько доработать, прежде чем запускать процесс. Господин Хуфтер пригласил своего коллегу, который выступал советником при заключении договоров. Говоря по-простому, он был юристом, но, так как в Халифате не было ни гильдий, ни отдельных специалистов по праву, господин Тафур был просто купцом, который редко торговал сам, но активно выступал в качестве посредника и консультанта. Ему тоже пришлось поклясться в неразглашении, прежде чем приступить к обсуждению. Сперва он воспринял все в штыки и заявил, что наш проект ни на что не годен, но затем, постепенно, втянулся в обсуждение, понял суть и выгоду. Конечно, пришлось вносить много правок, по многим пунктам я просто вздыхала тяжело, но терпела, за другие стояла насмерть, но в итоге господин Тафур был на нашей стороне, а вместе с ним и его авторитет.