Русалка в академии

— А здесь полный доспех эльфийского война, — Глиренс махнул рукой в сторону, и я увидела на манекене кольчугу, блестящую и серебряную, будто из мифрила, как во Властелине колец; изящной формы шлем с желтым камнем в зоне третьего глаза, колчан со стрелами на плече."

"— А тут шпильки темноэльфийки, — подсказала мне Жильета, указывая на весьма непримечательный стенд с простыми на вид палочками коричневого цвета. Она открыла стенд и, нажав на что-то, вытащила из одной из палочек тонкую металлическую спицу треугольного гранения. — Это острейшие кинжалы. Темноэльфийская воительница должна сражаться до последней капли своей крови, а, если понимает, что ее возьмут в плен, должна перерезать себе горло, чтобы не выдать тайн подземелья. Очень редкая вещь.

Я, впечатленная, покивала.

— Дамы, прошу, не трогайте, это очень опасные кинжалы. Не смотрите, что маленькие, ими можно серьезно обрезаться, — заметил нас служитель библиотеки и вдруг осекся: — леди Жильета! Боже! Как я рад вас видеть! — Жиль, поморщившись, поспешила убрать кинжал обратно в крошечные ножны и закрыть витрину.

— Здравствуй, Джоус, — выдавила из себя улыбку она.

— И как я вас сразу-то не признал? Вы всегда любили эти темноэльфийские штучки и зачитывались книгами о них. Несмотря на то, что в тот раз едва не отрезали себе этим кинжалом пальцы, — он с улыбкой погрозил ей трясущимся от старости пальцем. — Меня тогда чуть не уволили.

— Ты преувеличиваешь, — хмыкнула Жильета. — Это был всего лишь небольшой порез.

— До кости! Я помню, я точно видел кость! Чуть в обморок не упал! А она стоит и спокойно так разглядывает. А кровища льется прямо на платице... — старик сам оборвал свои невеселые воспоминания и сменил тему: — так вы, наконец, помирились с родителями? Какая радость!

Жиль поморщилась:

— Не думаю, что мы когда-нибудь сможем наладить отношения...

— Да что же это такое! Где же это видимо, чтобы дети с родителями ссорились из-за какой-то ерунды! Вам просто поговорить нужно по душам. Уверен, ваш отец уже раскаялся, да и вы сами должны были понять, что были слишком-слишком упрямы, — принялся причитать старик.

— Мы просто ненадолго побудем здесь и посмотрим кое-какие вещи в библиотеке, — прервала его Жиль. — Иди отдохни, я сама смогу показать все гостям. Уверяю, мы не испортим книги...

— Конечно-конечно, как можно, — закивал старик. — Оно и понятно. Никогда, никогда вы не вредили книгам. Никогда не рисовали на страницах, не вырывали их... не то что ваши братья... вот я помню... — бормоча, он пошел в сторону стоящего в закутке у дверей диванчика. Там лежал теплый плед, а на столе стояла большая исходящая паром кружка.

— Ладно, идемте, — решительно тряхнула головой Жиль, сбрасывая с себя ненужный уже плащ.