Русалка в академии

Некоторое время за столом было тихо, все жевали, не решаясь начать другой разговор, и я решилась. — Но к понедельнику ты должна вернуться в Академию.

— Только я? — ложечка оглушающе-громко звякнула по блюдцу.

Я кивнула, а Барби поджала губы:

— Я никуда не вернусь без вас. Если на то пошло, то мне совсем нет смысла учиться в Имперской Академии...

— Барабура!..

— Нет, правда? Зачем тратить деньги на столичный дом и оплачивать следующий год? Если вы решили все бросить, то я не оспариваю, но и мне нет смысла... моих способностей все равно никогда не хватало на учебу там... я надеюсь только, что вы дадите мне такой же кредит, который предоставили бедным студентам, поступающим в Уркатосскую академию. Ручаюсь, когда я закончу академию и стану лекарем, то смогу все вернуть...

— Я могу дать тебе деньги на учебу, если нужно, — встрял Оларг, преданно глядя на Барби.

— Нет, я...

— Довольно! — прервала я объяснения влюбленных. — В понедельник ты возвращаешься на учебу, и это не обсуждается. Я не для того тратила деньги на твое обучение и съем дома, чтобы их терять. Все равно мне ничего уже не вернут, так что изволь постараться и отработать своей учебой каждый вложенный мною золотой.

— А как же вы? — воинственный настрой смело с Барби, и она вновь стала выглядеть растерянно.

— А я училась на стипендию, так что денег не теряю, — усмехнулась я залихватски, закрывая тему.

После завтрака я все же подловила Барби и тихонько решила спросить:

— Скажи... а что говорят о том, что произошло?.. — но тут же сама себя оборвала: — хотя, нет, не надо, я не хочу знать!.. — отвернулась, собираясь уехать.

— Разное говорят, — тихий голос Барби заставил меня замереть, ожидая. — Все сходятся на том, что случился какой-то скандал. А еще известно, что Акриду Бакенроуву стало плохо. Его исследовали лекари, но ничего не обнаружили.

— И все?.. — спросила напряженно.

— Говорят, что Акрид повел себя некрасиво, не как должен был вести себя настоящий лорд... говорят, господин Канлерт допрашивал его, а потом отчитывал, но смысл никто не понял, потому что они говорили по-халифатски. Другие считают, что преподаватель полез не в свое дело, что он низкородный иностранец и не имел права повышать голос на имперского лорда.

— А про меня? Про меня что говорят? — я облизнула пересохшие губы.

— Никто ничего толком не понял, куда вы пропали...

Я поджала губы, а потом решительно тряхнула головой:

— Мне все равно. Это прошлое, на учебу я в любом случае не вернусь, — и поспешила в свой кабинет. Жиль там как раз работала над интереснейшим украшением с элементами из вспененного золота на фоне розового перламутра — будто море в свете рассветного солнца. Вот что должно меня интересовать, а не какая-то там академия.