Русалка в академии

Я даже не поняла, когда давление на мое тело истаяло, и я смогла вырваться и рвануть прочь, не оглядываясь.

Я уже отплыла довольно далеко, когда мне подумалось, не было ли это то самое, «инициация»? Может, уже все? Честно говоря, никаких изменений в себе я не ощутила, но все же доплыла до ближайшего необитаемого острова и, усевшись на песок неподалеку от кромки прибоя, попыталась превратиться в человека. Я и представляла свои ноги, и пыталась их визуализировать, и просто пыталась дергать хвостом, будто ногами... но ничего не работало. Только внутри что-то болело.

Я вновь перешла на магическое зрение и оглядела себя. Все же я себя переоценила — в некоторых местах моего энергетического тела были видны прямо-таки прорехи от воздействия храма. Темные пятна в местах, где все энергетические источники были взорваны.

Я обхватила себя за хвост и расплакалась, упиваясь жалостью к себе.

Снова вспомнился анекдот про девочку, которая заплакала, только когда домой пришли родители, потому что раньше никого дома не было и никто не мог ее пожалеть. Глупо. Как же глупо!

Кажется, в последнее время я слишком размякла. Раньше, когда передо мной стояли вопросы выживания, я собирала себя в кулак и перла вперед, напролом. А теперь, когда быт налажен, нашла повод себя пожалеть. Нет уж. К черту все, к черту жалость к себе.

Как там было? «С великой силой приходит большая ответственность». Я должна научиться управлять тем, что мне даровал этот мир. И контролировать свои чертовы порывы.

И плевать, что это цитата из фильма про Человека-паука, главное — актуально.

Глава 49

Домой я приплыла уже поздно ночью. Поднимаясь из подвала, столкнулась с Кракеном. Он смерил меня светящимися в темноте желтыми глазами с вертикальным зрачком, и от него пошла эмоция, которую я бы могла обозначить как тяжкий вздох, если бы он был земным обитателем. Против воли покраснела.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — от волнения я сопроводила ментальный вопрос словами вслух.

«Нет, ничего», — вновь эта эмоция, он разворачивается и хочет уплыть в бассейн.

Я не выдерживаю. Мне так тяжело внутри, сердце сжимается.

«Не бросай меня», — прошу нерешительно.

«Я тебя никогда не брошу, ты же моя хозяйка. Это ты все время меня бросаешь», — отвечает он и, и я понимаю, что он прав. С тех пор, как я поступила в Академию, я только и делаю, что все время его оставляю не у дел и даже не вспоминаю. А ведь он столько раз спасал мне жизнь!

«Я больше не буду», — это звучит жалко даже в моих собственных мыслях, но от Кракена все равно приходит сложная волна эмоций, в которой любовь и вера смешиваются с грустью от понимания того, что так не случится."

"По дороге в свою комнату обещаю себе больше никогда не вести себя так, не ставить чужие интересы выше интересов своих близких.