Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Не потому что соскучилась — скорее, надеясь как-то оправдать Агату и усыпить бдительность противника. Заверяю, что у меня всё хорошо. Понимаю, что это не поможет и я скорее успокаиваю так совесть.

Няня плачет напоследок, обнимая меня. Точнее, не меня, а Иву…

— Вы так изменились, госпожа! Как совсем другая драконица.

Я слегка вздрагиваю. Хоть мы уже и обсуждали подобное, сейчас, на прощание её слова звучат опасно. Не хочется, чтобы она вот с этим настроем ехала к матери Ивы.

Но я стараюсь внешне ничего не показать.

А потом вздыхаю с огромным облегчением в опустевшей комнате.

Захожу в лазарет. Добрая доктор хмурится, стоит завести речь о зелье.

— Да, мы так и не выяснили, что ты пила. Хочешь рассказать?

Насколько я успела понять, лечит она магией, связанной с трансформацией. Как драконица и только драконов. То есть, она более-менее знает, как отреагировало моё тело — но на что? Нет ответа!

А реакция тела — ну, не особо говорящая.

— Конечно, тебя рвало. Сознание было спутанным два дня. Проявлялся частичный оборот — но это может быть связано с нагрузкой на организм. Что именно ты хочешь знать?

Пожимаю плечами. Скажу, что сама не знаю, какое зелье пила — и она может тоже решить, что меня отравили. И доложит кому-нибудь, и опять поднимется шумиха!

Шумиха — зло.

Так что я ухожу. Собираюсь и тренируюсь. Последнее — на самом деле сложно, и все стремятся мне об этом напомнить.

Когда в первый же из этих дней меня вызывают к ректору, сердце слегка ухает. Но я прихожу, а жених спокойно встречает меня, сидя за столом.

— Ты готовишься? — спрашивает, когда я сажусь тоже.

— Кхм. Да.

— Тебе надо полетать в эти дни.

Какая, однако, солидарность!

— Да, сегодня и начну.

— Если беспокоишься, что будет сложно сесть, я освобожусь после шести. Ещё не стемнеет, пару часов можно покружить неподалёку.

Кажется, у меня начинает медленно отвисать челюсть.

На этот раз что-то внутри даже не даёт отшить его сразу! Какой он всё-таки… внимательный бывает! К чужому — нет, к моему учебному процессу. Но всё же:

— Я приземлюсь. В крайнем случае буду кружить над академией и орать, пока кто-нибудь мне не поможет.

— Тогда все точно скажут, что я издеваюсь над платиновой драконицей. Но да. Если будут проблемы — так и делай.

Вот одного понять не могу: он где-то после комиссии таблетку от озверения выпил? Превратился в человека?

Иногда мне кажется, что я упускаю что-то ещё важное в его отношении к Иве. Или в их драконьих принципах! Нет, конечно, он всё равно пытается придать себе строгий вид. Сидит прямо и гордо, смотрит периодически в бумаги, а не на меня.

— И не улетай далеко, — строго, постукивая ручкой по столу. — Надеюсь, твои родственники ещё не настолько отчаялись, чтобы красть тебя, но всякое бывало.

Тут челюсть всё же пытается рухнуть на пол.