Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

– Нам интересно, – ответила я за Сильха и начала подниматься, но парень удержал меня за руку.

Сопротивляться и спорить на краю крыши было неразумно, и я повиновалась. А Сабрина, заметив наши сплетенные руки (я просто боялась сверзиться), резко развернулась и ушла. Без упреков, ссор и скандалов. Почему? Понимала, что только так может сохранить иллюзии?

– Тебе надо с ней поговорить… – сказала я, как только девушка скрылась из виду.

– И зачем же? – холодно уточнил Сильх.

– Она тебя любит, ты ее мучаешь. Даже для тебя это слишком.

– Я никого не мучаю. Но не могу запретить мучиться, если человек сам того желает. Говорить с Сабриной бесполезно. Она не понимает слов и живет в своем выдуманном мире, в котором мы с ней обычная парочка из академии, которая, вполне возможно, поженится после окончания.

– Может быть, это происходит потому, что ты говоришь одно, но раз за разом даешь ей надежду? – спросила я и все же поднялась, высвободив руку из захвата Сильха.

Я пошла к выходу, принц двигался следом. Романтический флер пропал, и я вспомнила, что представляет собой принц фейри. Он собирает коллекцию разбитых сердец, и мое у него уже есть. Поэтому мне даже предложить нечего. Хорошо, что на крыше нам помешала Сабрина, я чуть было к потерянному сердцу не добавила голову.

Поговаривали, после полутора лет заточения Сильх изменился. Он больше не бегал за девчонками, рядом с ним была всегда лишь Сабрина, но я понимала: он не стал лучше, не исправился. Просто даже такие победы его не радовали. Сильху было все равно. Ему не нужно было спать с девушкой, чтобы украсть ее сердце. Впрочем, если бы Сильх продолжил соблазнять красавиц, возможно, Сабрина поняла бы, что она ему не нужна. А так у нее создавалось впечатление, что она единственная. И она всеми силами держалась за эту иллюзию. А может, знала принца лучше всех и понимала: другие ему и подавно не нужны.

Сабрину мне даже было немного жаль. И в то же время не жаль, потому что она была слепой стервой. Ей не мешало прозреть в отношении Сильха.

Мы не заговаривали больше о Сабрине и о том, что произошло на крыше. Или, правильнее сказать, о том, чего не случилось. Просто вернулись в библиотеку, где застали удивительную картину. Примотанная лианами к стулу, со ртом, заткнутым импровизированным кляпом из листьев, сидела темноволосая стройная девушка, которую с интересом разглядывал Рон. Остальные тоже разглядывали, но не так пристально и издалека.

– Вроде она… – резюмировал парень и взъерошил рыжие волосы. – Говорю же, темно было. Но эта похожа.

Девушка замотала головой, попыталась вырваться из крепкой хватки лиан, что было невозможно, и от злости даже топнула ногой. В карих глазах мелькнули слезы. Мне даже стало ее жалко, но меньше, чем себя.