Большая (не)любовь в академии (СИ)

Звук получился омерзительным.

- Брр-р! А-а-а! Прекрати! - доносилось с разных концов аудитории."

"У меня и самой по спине пробежал холодок, волоски на коже встали дыбом, на зубах появилось ужасное ощущение, напоминавшее оскомину. Но результат стоил того. Адепты утихомирились и заняли свои места.

- Приветствую группу ясновидцев и предсказателей.

- Милашка Меган, тебя оставили на второй год? - перебил меня «ценный кадр», о котором говорила профессор по смертельным заклинаниям.

А «ценным» он был потому, что являлся сыном одного из самых влиятельных банкиров Керберли. Папенька этого «одаренного» парнишки из года в год вкладывал в развитие академии немалые деньги, взращивая тем самым в своем отпрыске манию величия и чувство собственной значимости. Хотя там и смотреть-то было не на что. Полтора метра с цилиндром в прыжке, белобрысый, вечно прыщавый и ужасно худющий. При виде этого нескладного и непривлекательного молодого человека даже у меня возникало желание накормить его. Пока он не открывал рот. Из-за его заносчивости и весьма скверного характера с ним мало кто мог сладить. Однако попытка не пытка.

- Адепт Ригг, извольте молчать, когда говорит ваш куратор. Если у вас возникнут вопросы, можете задать их после того, как я закончу, - произнесла я ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза.

Амир опешил от подобного обращения. Да что там он! Я сама от себя не ожидала такой смелости. Прыщавое лицо «ценного кадра» покрылось пятнами. А его обладатель хватал ртом воздух, намереваясь с мгновения на мгновение выпалить какую-нибудь гадость. И я была готова к любым оскорблениям. А то, что без них не обойдется, даже не сомневалась. Богатенький недомаг попытается оставить последнее слово за собой.

- На кого тявкать осмелилась, шавка? - так позволяли себе разговаривать лишь нувориши. Аристократы никогда не опускались до подобных фраз.

- Видимо, вы меня плохо расслышали, адепт Ригг. Все вопросы в конце кураторского часа. Я не собираюсь тратить на вас все отведенное время.

- Это ты не поняла, с кем решила связаться, - зашипел он и надул щеки, словно кобра, раздувающая перед нападением капюшон. - Вот увидишь, в ногах у меня будешь валяться, умолять о прощении. Одно мое слово - и отец потребует немедленно вернуть все долги твоего драгоценнейшего...

Я не позволила ему договорить, перебив почти зло:

- Если не соизволите замолчать сию же минуту, я не поскуплюсь и подарю вам при следующей встрече артефакт для улучшения слуха, вживлю и сожгу заклинание по его снятию.

Угроза подействовала. Амир замолчал. Однако мне с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие. Внутри же все тряслось от перенесенного напряжения и охватившего душу волнения. Вот что мне стоило промолчать? А если он и вправду пожалуется отцу? Что тогда?..